Я выбираю свободу

– Ах! Я! Я хочу стать фавориткой, – томно вздохнула Высла, – Император такой кра-а-асивый, самый прекрасный демон на свете!

Святая геосиклиналь! Так это что, я в гарем попала? Никогда не мечтала стать собственностью мужчины, даже равноправный брак вызывал у меня отторжение. Может показаться, что мне не привыкать быть чьей-то собственностью – я уже принадлежала корпорации. Однако то мое положение ничем не отличалось от состояния обычного гражданина Содружества, разве что я налоги не платила, хотя... с учетом тех доходов, которые я приносила хозяевам, неудивительно.

Как и обычный подданный системы, который не мог сменить гражданство, так и я не могла сменить работодателя. Но была возможность поменять место работы или вообще сменить профессиональную деятельность. Чем я и воспользовалась, перелетев на элитную планету с высоким процентом кислорода в воздухе, с потрясающе чистой экологией и множеством курортов, примкнув к центральному научно-исследовательскому институту и защитив диссертацию.

Однако, что мои знания по геологии и минералогии, морфологии литосферы и чутье на поиски месторождений эфиритрия здесь, в гареме? Лучше бы я ракетостроение изучала.

.. но даже если в памяти Пажи хранятся книги по устройству ракетных двигателей нового поколения (в чем я сильно сомневаюсь, однако все возможно: когда-то я скачала большой архив по космологии), то как отлить необходимые детали, как синтезировать ракетное топливо, и, наконец, как все собрать? Может, это наказание свыше, что не встала на сторону повстанцев? Не знаю. ..

Выход мне виделся один: уйти отсюда так же, как и пришла. С помощью магии. Мне не к спеху, если меня, конечно, не решат продать или приставить к «гаремному действу» взамен какой-нибудь заболевшей фаворитки. Хорошо, что их много, а я «страшненькая» – хотя бы место самой фаворитки императора мне не грозит.

– Это точно! – поддакнул кто-то Высле. – И добрый! Я слышала, нам жалование увеличат на серебрушку с этого месяца.

И девушки наперебой начали расхваливать, какой император-демон милый, распрекрасный и расчудесный.

– Я в орхидейной гостиной подолгу возле его портрета зависаю... – мечтательно изрекла еще одна наложница. – Он идеален... Не то, что его брат!

– Лорд-канцлер-то? Молвят, что он обезображен шрамами, и окружающим неприятно его видеть. Поэтому он скрывается тьмой, бррр!

– Выдумщица ты, Лайла! С чего бы ему заботиться о чувстве прекрасного окружающих? Он просто не любит, когда на него глазеют. И нагло пялящихся ослепляет.