Я выбираю свободу

Хочешь лишиться глаз, а, Лай?

– Нет, нет и нет! Мне одна служанка сказала, та она услышала от другой...

– А что, если он вообще не демон? Вдруг, он уродился в рабыню-мать?

– Не ляпни такого при демонах. Лорд-канцлер за такие домыслы пустит тебя на опыты.

– Да-да, я слышала, девушки иногда пропадают. Последними их видели при полном параде, в шелках и с макияжем! Не иначе, Лорд-Канцлер смели прикасаться к собственности Его Императорского Величества!

– Нужно обязательно ему об это рассказать, он ведь такой чудесный, что обязательно…

Сплетни плавно перетекли на обсуждение самого Императора, и девушки со всем обожанием принялись обмусоливать его великолепие и внешнюю притягательность.

Мне стало скучно.

– Привет! – я вышла к ним. – А что, у нас музицирования не будет?

На мой вопрос никто ответить не успел: в коридор вышла надзирательница, левитируя перед собой большой сундук, полный каких-то тканей.

– Его Императорское Величие Леттвейр возвращается с победой! – торжественно выдала она.

– По случаю его триумфа королева-мать велела дать торжественный ужин с танцами и музыкой! Готовимся! Лекарь вас всех осмотрит...

Глава 4

Наставницы взялись за нас всерьез: сначала поголовно погнали мыться, до скрипа, до стерильной чистоты. Прислужницы нещадно драили нас мочалками, обмазывали какими-то суспензиями, от которых некоторые девушки чуть посветлели... Хм, не думаю, что они такие грязнули, скорее, специально наносили крема, имитирующие загар.

Перед Императором, видимо, невольницы должны предстать в своей натуральной красоте.

Я не сразу поняла, что в этом мире эталоном красоты считается жгучая брюнетка с очень смуглой кожей, развитым бюстом и пышными бедрами. Я, тоненькая пепельная блондинка с молочно-белой кожей, в стандарты местного совершенства никак не вписывалась.

Музицировать я не умела, разве что бубном побряцывала совсем не в такт. Плясать тоже не рвалась. Никогда не пробовала танцевать. Это мне успешно заменяли лишунь – бой с тенью, иногда с короткими палками, когда без.

Но сейчас мне совсем не улыбалось усеять пол трупами беззащитных девушек. Они мне не враги, скорее, товарки по несчастью. Крайне смешили их восьмерки бедрами, потряхивание бюстом и забавно подергивающиеся животы, посему я, сдерживая смех, старательно изображала полено. В конце концов, наставницы махнули на меня рукой, сунули в зубы бубен и отослали в угол, чтоб не мешалась.