Арканы Мерран I. Сбитый ритм

Как в детстве, честное слово! Но в детстве никто и ничто не заставило бы меня сунуться в низкий тоннель из вьющихся растений. А теперь вот иду, жизнь спасаю. И нисколечко меня не подташнивает. И потолок на голову не падает, нет. Вовсе нет.

Вскоре «тоннель» уткнулся в дерево. Стоило завернуть за него, как воздух стал значительно теплее. Показалась широкая аллея, которую обрамляли ручейки. Перешагнув ближнюю канавку, выдохнула. Всё, что неприятно шевелилось внутри и стремилось завладеть сознанием, ретировалось.

Справа в десятке шагов виднелась островерхая крыша беседки, освещённая снизу. Легкий ветер, пряный от ладана, донёс голоса. Прислушалась: обычные, человеческие. Пошла туда – узнать дорогу и убедиться, что ещё не окончательно спятила.

Остановилась, вслушиваясь.

- …себе подцепил, охальник! – звенел мелодичный женский альт.

- Ну хватит уже, проехали. За своим хозяйством следи, - отвечал приятный мужской баритон.

- Погасни моя лампада, да он злится! Нет, правда! Ты только глянь! - продолжала смеяться женщина, - я чувствую злость и.

- Тебе видней, Селти. По этому чурбану разве поймёшь чего! – басил ещё один мужской голос, - хотя он у нас третьего дня разговелся, да… Знаешь, этот выдающийся эпизод я занёс бы в летопись.

- Да-да! Точно! Ну, что скажешь, друг неразговорчивый? Заносим в летопись, как ты благородно спас прекрасную даму?

- Да заносите на здоровье, - фыркнул баритон, - только пометку «для служебного» не забудьте.

- Ой-ой-ой, какие мы деловые! А кстати… - женский голос стал резким, как удар шпорами, - Кетания, что ты по кустам шаришься? Мы не кусаемся!

Сердце ухнуло. Я пошла вперёд и поравнялась со входом в беседку.

Три широких ступени вели на площадку между витыми столбами. Под расписанным потолком висели гирлянды цветов – именно они испускали мягкий лиловый свет. В тёплых лучах окружающие кусты выглядели коричневыми, а одежда троих людей отливала красным.

Халнер в таком же, как у меня, одеянии гостя, скрестил руки на груди и небрежно прислонился спиной к крайнему слева столбу. На другой стороне беседки в плетёном кресле сидел Курт, на нем была белая накидка священника, в руках он держал четки. Между мужчинами стоял низкий столик, за которым сидела красивая женщина с очанкой человека, привыкшего повелевать. Белое одеяние было расшито золотой нитью, головной убор походил на тюрбан.