Супруги по (не)счастью

Фардана сказала, что есть можно и сырыми, но я предпочёл поджарить и их. Она же заявила, что у южан желудки слишком нежные и не привыкшие к суровой пище, посмеялась и отважно выпила тягучий желток.

Опять пошли камни и горы. То там, то здесь лежали пласты подтаявшего снега, а вокруг отцветали последние осенние цветы и алел лишайник, напоминая лужицы крови. Горький аромат умирающих трав витал над долиной, дул влажный ветер, неся запахи земли и соли.

Впереди виднелся обрыв. Ветер усилился, а небо стало стремительно темнеть.

– Надо бы успеть найти укрытие до непогоды.

– Какая разумная мысль пришла в твою голову! – заявила эта насмешница, вставая у меня за спиной. Она немного запыхалась, щёки покрыл румянец, а глаза блестели.

– Помнишь, я обещал, что отлуплю тебя? – почти ласково поинтересовался я, делая шаг к ней.

Княжеский зад, видно, не знавал порки, и это давало ей смелость дерзить. Или она специально напрашивалась?

– Не боишься, что отомщу? – глаза северянки опасно сверкнули.

Сейчас их цвет напоминал цвет неба над нашими головами – потемневшее, с клубящимися облаками. Готовое разразиться дождём в любой миг.

И в этот момент небеса вспорола извилистая молния, а потом громыхнуло так, что заложило уши.

Я сделал знак следовать за мной и, сминая сапогами алый лишайник и заросли хвоща, пошёл в сторону обрыва.

– Ночью отомстишь, а сейчас надо шевелиться.

Глава 12.

Фрид

Рёв океана заглушал всё.

Вдаль простиралась полоса суши – чёрная, как антрацит.

Её расчерчивали узкие ручьи, на берегу в полном хаосе были рассыпаны острые высокие камни, а слева бурлил и пенился океан.

Это напоминало царство мрачного Арха, я именно так его и представлял.

– На что ты так смотришь, южанин? – Фардана бесшумно возникла у меня за спиной. – Это лава. Она стекала в океан, остывала, и волны долгие годы разбивали её в мелкую крошку так, что она превратилась в песок.

Это было красиво и мощно. Отправляясь на север, я ожидал увидеть безликий негостеприимный край, где гуляют ветра и весь год идёт снег.

Но с каждым днём он врастал в меня, прямо в сердце. Я почти перестал сопротивляться.

Мы спустились вниз, а потом долго шли рядом, оставляя глубокие следы во влажном чёрном крошеве. Я закрывал глаза и видел жидкое пламя, что владело этим местом. Его память – вот она, под ногами.

Мелкий дождь оседал на плечах. От влаги волосы княжны начали завиваться, и она раздражённо отбрасывала их за спину.