Спасти чудовище

– Мне кажется, он только этого и ждет!

– Ты прекрасно знаешь, что мы не разговариваем.

– Вот и повод забыть обиды полувековой давности!

– Милый, я не так стара, а сарказм – низшая форма юмора! – спокойно заметила его тетя.

Эйлин спешно поднесла чашку к губам, скрывая улыбку, но ее маневр все равно был замечен.

– Вы тоже считаете, что архиепископ прав? – обрушился на нее граф.

– Нет, – девушка вернул чашку на блюдце. – Я считаю, что он вообще не должен был давать разрешение на брак.

Глаза в прорезях маски сверкнули.

Эйлин опустила голову, ожидая очередной вспышки гнева, но ее не последовало. С шумом втянув воздух, хозяин дома вышел, хлопнув дверью так, что картины, висящие на стенах, зашатались.

На эту грубость дом отозвался недовольным ворчанием половиц и скрипом ставня. Среди поднятого особняком шума довольный смешок леди Вайолет было еле слышно. Девушка вопросительно взглянула на почтенную леди, но та с невозмутимым видом пила чай.

Эйлин поколебалась, гадая стоит ли ей остаться или же уйти, но бисквитное печенье казалось очень вкусным, а чай – душистым, и, поразмыслив, она решила последовать примеру достопочтенной дамы.

– Знаете, – как ни в чем не бывало продолжила леди Вайолет, первой нарушая затянувшееся молчание, – я начинаю думать, что ваш брак с моим племянником имеет смысл.

– Что?

– В последнее время я не видела его столь… эмоциональным.

– Вам нравится его гнев?

– Мне нравится все, что вызывает у него хоть какие-то эмоции, моя дорогая, – женщина оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и продолжила.

– Вы видели его до ранения?

– Нет.

– Он убрал все портреты, но я сохранила вот это, – она сняла медальон, висевший на шее и, открыв, протянула девушке. – Взгляните. Это один из самых удачных, хоть и нарисован пятнадцать лет назад.

На эмали был изображен портрет юноши. Возможно, художник и польстил ему, приукрашивая достоинства, но все равно юноша был красив. Золотистые локоны падали на высокий лоб, огромные глаза дерзко смотрели на мир, а губы кривились в улыбке.

Его не портили даже по-детски пухлые щеки. Он обладал тем типом мужской красоты, который с годами становится лишь лучше.

– Портрет заказала мать Джаспера. Увы, оценить работу художника она не успела. Так медальон попал ко мне, к счастью для всех нас.

– К счастью?

– Когда Джаспер вернулся… таким, какой он сейчас, то в порыве ярости уничтожил все свои портреты. Остался только этот.

– Понятно.