Чудовище из болот

– И все же…

Этьен тревожно уточнил:

– Ты не веришь, что Ники – мой?

– Верю. Но я не верю л̓ Илю.

– Он не будет обманывать – его покарает клятва. А алые рода убедятся, что Николас – мой ребенок. И надеюсь, этого хватит, чтобы он удержал трон… – Он подхватил её на руки: – не стоит волноваться раньше времени. Ника признают… А ты станешь не только королевой, но и моей женой в глазах всех людей, а не только богов.

Он опустил её на кровать и сам лег рядом, укутывая в одеяла:

– Не волнуйся, Клеррри, и спи – день будет долгий…

Она послушно закрыла глаза, пытаясь заснуть в его объятьях – странное, но приятное ощущение полной безопасности.

Утро наступило внезапно – в спальню ворвался Моне, который спешно затряс Этьена, вырывая и Клер из сна.

– Просыпайся! Храмовники что-то затеяли на площади!

– Что? Шшш… Клеррри же разбудишь! – Этьен бережно выпустил проснувшуюся Клер из объятий и прошептал ей: – спи. Я со всем разберусь.

Он спешно принялся одеваться:

– Докладывай!

– Да что докладывать… – протяжно выдавил Моне.

– Они начали храмовый ход гораздо раньше, чем было запланировано… Сам владыка что-то там проповедует на площади. Площадь, кстати, полным полна! Эти твари… Простите, небеса, что так говорю, но они что-то затеяли своё… Нам это точно боком выйдет.

– Боком выйдет прежде всего им! – твердо сказал Этьен, уже на ходу застегивая принесенный Моне мундир.

Стоило мужчинам уйти, как Клер тут же дернула сонетку – Этьен обещал сообщать все о ходе переговоров, но с него станется. Он даже сейчас не счел нужным её будить, но ведь происходящее на площади касается и её!

С помощью сонной Адель она быстро оделась и помчалась на центральный балкон – оттуда открывался вид на площадь.

Туда она может и не успеть, а с балкона будет хотя бы видно всё происходящее. Адель только горестно вслед воскликнула:

– Милора, а как же прическа!!! – Она, вооружившись лентой и щеткой, бросилась за Клер.

Переходы, галереи, залы – дворец был так огромен, что Клер боялась опоздать. Сердце заходилось от страха и плохих предчувствий – храм не тот, кто прощает унижение.

Пусть храмовники проповедуют смирение и всепрощение, сами они так не поступают. Клер еще помнила глаза храмовника из свиты принца Питера. Она еще помнила, как на коленях умоляла не о своем спасении, её спасать уже было поздно – она молила о спасении Дани, но ей бездушно отказали, словно она никто, словно алого рода де Гарде никогда не было.

Клер выбежала на балкон и замерла – медленно рассветало.