Чудовище из болот

Это было страшнее, чем разбитые мечты об алом платье, фате, пажах, несущих шлейф, и девочках-цветочницах, осыпающих дорожку лепестками. Все равно ни отец, ни Дани не поведут её к алтарю. Никто из родичей не будет любоваться на неё, когда она будет произносить брачные клятвы. Ну и пусть, что она никогда не выйдет замуж… Это можно пережить, пережила же она зиму и свой позор, точнее позор принца Питера. Но для Андейла и Николаса это могло означать конец в любой момент, когда храм решит, что короля пора менять.

Она заставила себя стоять на балконе и приветствовать толпу, когда кто-то заметил её и поднял крик.

Она улыбалась, она махала, она смотрела, как светает, как что-то произносит Этьен, как толпа приветствует его и владыку. Она ждала на балконе, когда Этьен вернется к ней, когда Оливер л̓ Иль, почему-то сопровождавший Этьена, замрет рядом с ней. Когда Оливер ледяным тоном выскажет Этьену, продолжая их разговор:

– А я предупреждал, что играть с храмом опасно.

– Я все исправлю! – почти прорычал Этьен. Симон и Адель спешно ушли прочь с балкона, чтобы не мешать.

Оливер холодно заметил:

– Что именно? Храм признал твой брак. Будешь ходить и доказывать, что брака не было? Что Николя рожден вне брака? Что ты будешь делать? А ведь девушки с детства мечтают об алом платье, о свадьбе, о клятвах… На месте Клер, я бы…

Она все же нашла в себе силы очнуться и сказать:

– Вы не на моем месте. И я не давала вам права обращаться ко мне по имени.

– Прошу прощения, милора… Мне казалось, что после вчерашней клятвы…

– Именно показалось.

И я… Я как-нибудь переживу без алого платья. Главное, чтобы Андейл выжил.

Этьен сжал челюсти так, что желваки заходили на скулах.

– Клерррри…

Она нашла в себе силы улыбнуться:

– Обряд родства будем проводить сейчас или чуть позже?

Ответил ей Оливер:

– Милора, никакого смысла в этом теперь нет. Храм признал ваш брак. Чьим бы ребенком ни был Николас, сейчас уже неважно. Главное, что он Андейл, и пусть так и остается. Сейчас, Этьен, главное – не испорть коронацию.

Я бы тебя на месте Клер не простил.

Она резко ответила:

– Хорошо, что вы не на моем месте.

Этьен обнял её, прижимая к себе возмутительно откровенно. Площадь оценила это громкими криками и улюлюканьем, быстро смолкшим под тяжелыми взглядами королевской стражи.

– И все же, Оливер. Я настаиваю на обряде. Я хочу, чтобы ты точно знал – я не лгал: Николас –мой сын. Это важно прежде всего для тебя.

Клер обвела глазами людское море. Храмовники в белоснежных одеждах.