Чудовище из болот

Оливер попытался что-то сказать, но у него не вышло, потому что рвались наружу только неприличные слова. Клер, все так же закрывая оборотня от мага, начала первой:

– Пожалуйста, не обижайте ребенка!

Этьен сглотнул и отодвинул в сторону Клер, прижимая к себе:

– Этого ррррребенка, пожалуй, обидишь… Это матерррый оборотень, Клеррррри!

Тот стоял, низко опустив голову, но не рычал и не пытался напасть. Оливер замер – лед так и блестел на его пальцах, готовый атаковать в любой момент. Клер мягко сказала:

– Этьен, пожалуйста… Выслушай…

Оборотень спешно обернулся, превращаясь в человека и гордо выпрямляясь:

– Я сам способен говорить! Милора, когда-то вы пощадили меня, пощадите и других… Защиты! Не для меня – для мальчишек, которых вы тогда пощадили… Прошу! – и это «прошу» звучало как «требую!».

Этьен выгнул бровь, узнавая станционного смотрителя:

– Клерррри? – он явно ждал объяснений.

Вьен скинул с себя форменный плащ, отдавая его нагому оборотню.

Клер, подавляя страх в голосе, сказала:

– Я знала, что ты переловил не всех оборотней…

– И не сказала?

– Нет.

Он плоть и кровь, Этьен. Его нельзя убивать без суда.

Оливер криво улыбнулся:

– Приобщишь её к роду – никогда не бери её с собой под перекрестки: я не выдержу каждую тварь таскать в суд.

Оборотень резко подался в сторону Оливера:

– За тварь ты… – он замер перед вытянутой рукой Клер. – Простите, милора…

Она тихо, глядя на Этьена, сказала:

– В честь коронации я имею право на помилование. Этьен, прошу… Я хочу помиловать…

– Нет! – резко оборвал её Этьен.

– Не раньше, чем выслушаем историю этого оборотня. Отнюдь не раньше. А вот детей, отданных в храм, я, пожалуй, помилую, прислушиваясь к твоей просьбе. – он серьезно посмотрел на Клер: – ты же понимаешь, что именно он обратил тех детей?

Она лишь кивнула – об этом она догадалась сама:

– И все же…

– В кабинете! – строго сказал Этьен.

Лакеи на входе, уже уставшие держать двери открытыми, склонились в поклоне, пропуская короля, стражу и оборотня внутрь. Оборотень, ступая босыми ногами по мраморному полу, мрачно сказал:

– Не отрицаю – я обращал детей, потому что лучше такая жизнь, чем то, что отмерили им алые рода.

Я обращал, потому что не хотел, чтобы дети умирали у меня на руках – воины погибающих армий не жалеют никого, а воины побеждающих армий тем более. Первым страшно, а вторым просто скучно, и со скуки они творили страшное, милор Анри. Я же был один – один оборотень не способен уничтожить всех тварей мира. К сожалению.