Горлица

Горлица разглядела загнутые носки красных сапог из-под черного балахона, почувствовала, что ее отпустили, и тут же — кто-то схватил ее за талию и потащил в сторону.

Пришла в себя она в каком-то закутке из старых снастей и дырявых бочек, громоздившихся одна на другой. Перед глазами показалось нахмуренное лицо Ивана.

— Жива что ли? — он протянул ей фляжку с водой.

— Где бабушка? Увели ее? — Горлица потерла локти, которые до сих пор горели.

— Где девица, там и старица, — послышался спокойный голос бабушки.

— Не успели расстаться, как снова пришлось повидаться, — кивнула она Ивану.

— Долг платежом красен, бабушка. Кащей увидел, что вас волхвы остановили, сказал, надо выручать, мешкать некогда было. Подождем его покуда. Ты водички-то попей, на тебе лица нет, — обратился он снова к Горлице.

Она отпила глоток, пытаясь унять тревогу. Ей все казалось, что люди в белых одеждах сейчас покажутся снова.

— Все уладил, — из-за угла показался Кащей. — Девица, ну-ка держи, — он вложил ей в руку глиняную фигурку — змейка, свернулась ровной спиралькой — на пестром шнурке.

— Надень и не снимай, даже в обороте. Пока носишь — они тебя не тронут.

— Бери-носи, дитятка, — кивнула, одобряя бабушка. — То мужское ведовство, другое естество, силы иные, как замки стальные.

Горлица благодарно кивнула сперва Кащею, а затем Ивану. Надела оберег на шею, сразу прояснилось. Она встала, чуть пошатываясь, все еще чувствуя, как Иван придерживает ее.

— Иван, ты ступай к ладье. Провожу попутчиц наших и вернусь, так надежнее будет.

Сопровождаемые Кащеем, они прошли через портовые ворота, не замеченные больше ни кем. Однако, даже под защитой оберега, Горлица то и дело оборачивалась — не мелькнет ли в толпе белая рубаха волхва.

***

Постой нашелся в крепкой избе на окраине города. Вдовица жила одна, дети выросли и ушли из родного дома. Бабушка Верея сговорилась на полкуны в месяц, хозяйка была довольна — лишний приработок, хотя женщина, оказалось, предприимчивая.

Продавала она на ярмарке и молоко, и сметану от двух своих коров, яйца, плетеные кушаки и пояса.

У светлого окна стоял хозяйский ткацкий стан, добротный, справленный еще покойным мужем, лежало в корзинах всякое рукоделие. Управляться и с хозяйством, и с тканьем было, конечно, не просто, и вдовица радовалась, что в постоялицах теперь молодая девушка, все помощь. А бабушка Верея, зная крутой нрав Горлицы, велела ей хозяйке помогать, не брезговать.