Горлица

Когда же еще, как не на свадебной пирушке, под утро второго дня, когда гости и слуги будут допьяна пьяны?

Накануне чертил в пыли для Волче:

— Здесь терем, в нем ворота, здесь хоромы, за ними конюшня. Через двор супротив конюшен — курятник, сторожка, погреб, а рядом калиточка в переулок. Залезу вот здесь, спущусь, калиточку отомкну, ворота, нырну в конюшню. Ты — в калиточку, и шуметь, а я тем временем коника через ворота сведу.

— Гиблое, гиблое придумал, — твердил Кащей. — Тесно, кучно, гостей полон дом.

— А ты, Кащеюшка, под руку не болтай, — огрызался Иван. — Лучше подсоби.

— Подсоблю, как с конем выйдешь из ворот, морок на вас наведу. Но внутрь не зови меня. Не доброе место. Все равно от меня там толку не будет.

В первый свадебный день Иван с Кащеем, затерявшись среди зевак, глядели, как выезжает со двора купеческая повозка, как собираются гости, как возвращаются от капища молодые.

— Глянуть бы хоть на невесту, — посетовал Иван. — Хороша ли?

— Знаешь ли, на чем сей человек казну поднял? — спросил Кащей.

— Откуда? Ну, чужеземец, тащит поди из-за моря что не жалко, — пожал плечами Иван, не сводя глаз с ворот и подсчитывая стражу.

— Эх, Ваня-простота. Он — работорговец. Выбирает девушек самых ладных, отправляет по всему свету князьям закатным да ханам восточным. Невесту себе выбрал поди лучшую из лучших.

— Все-то ты, Кащеюшка, знаешь, про все ведаешь! Ну, облегчил мне душу, — ухмыльнулся Иван, — у эдакого подлеца не большое зло коня увести.

***

До дверей опочивальни их провожали всей гурьбой. Крепко принявшие на грудь гости улюлюкали и орали непристойности. Больше смерти Горлица боялась, что сейчас вся толпа завалится следом. Не раз деревенские девушки сплетничали о первой ночи молодых, кто по рассказам старших, кто по собственному невеселому опыту.

Но новоиспеченный супруг захлопнул створки, через некоторое время разрешив войти только служанкам. С Горлицы сняли свадебный убор, омыли лицо, руки и ноги теплой ароматной водой.

Она стояла перед зеркалом, рассматривая себя в дрожащем свете свечей. По плечам бежали две длинные косы цвета речного песка — теперь она замужняя. Теперь никогда не будет она одна. Теперь жизнь ее неразрывно связана с родом и делами мужа. А ведь появятся дети?..

Смутным мороком пролетели воспоминания о запахе хвои и мокрой земли в родном ельнике, о чистоте речной воды сразу после ледохода, о вкусе заячьего мяса и хрусте тонких косточек.