Горлица

— Давайте, други, уплывем отсюда? Не видать нам здесь удачи! Наймемся караваны сторожить, али еще чего? Иные страны повидаем, на людей посмотрим, себя покажем?

— Пойдем, покуда, Ванюша, домой, — рассудительно предложил Кащей. — Утро оно вечера мудренее.

***

Дорога до Торика в удобной купеческой повозке, запряженной шестеркой лихих коней, промелькнула мимо широкой цветущей степью. На ночь берендеевы слуги раскрывали златотканный шатер, готовили сытный ужин и оставляли молодых супругов наедине.

Горлица, выспавшись за день в повозке, слушала рассказы мужа о далекой Миззе, в которую им предстояло плыть на большом корабле целых две луны. Незаметно, разговор сменялся поцелуями и объятиями, в которые она готова была нырять снова и снова.

Торик она не запомнила и вовсе. Повозка подкатила к прямо к сходням, у которых их встречали, кланяясь ниц. Под руку с Берендеем прошла она на палубу огромной ладьи, увенчанной головой золотого змея. Как и что грузили в трюмы, Горлица не видела, супруг отвел ее в деревянный покой, изукрашенный резьбой на заморский манер.

Наконец, сто гребцов взялись за весла, и корабль тронулся в дальний путь.

Дни стали похожи один на другой. Помня бабушкин наказ, Горлица старалась не бездельничать. Выпросила себе материи и ниток, при дневном свете шила, посматривая, как Берендей общается то с корабельной командой, то с какими-то своими помощниками — счетоводами, писарями. Улучив минутку и настроение, однажды сказала:

— Господин мой, много речей ласковых говоришь ты мне.

Только грустно мне, что слов твоих я не разумею. Да и грамоте даже родной не обучалась, жила в глухой деревне. А вокруг тебя люди ученые, знаки пишут, об умном рассуждают. Мне и со слугами словом не перемолвиться, как же буду хозяйство твое вести.

— Голубка моя, — растаял Берендей, — стоило мне тебя в первый раз увидеть, еще тогда понял, не простая ты девушка. Хочешь учиться — будет у тебя учитель.

А кое чему — и сам научу.

Так, с утра и до полдня, стала Горлица учить язык Миззы. Старенький писарь, сам родом из Каменья, удивлялся ее усидчивости и терпению. К концу плавания она начала отдавать распоряжения слугам на их наречии, немного беседовать с любимым мужем, восхищавшимся ее талантом.

Спустя два лунных месяца на горизонте показались пики Ржавых гор, в дымке дрожала желтая пустынная земля.