Горлица

Да услыхал их царский чернокнижник Берендей, стал чары свои плести. Да и добрый молодец был не промах, кое-какому колдовству был обучен. Бились они три дня и три ночи, один другого одолеть не мог. Но явился тут Полоз – змеиный царь. Увидал Марью, увидал поединок колдовской, заскрипел золотыми чешуйками, прибавил силы своему служителю. Стал тогда Берендей из добра молодца жизнь как нитку на веретено наматывать. Почти всю намотал, малый хвостик остался, вывернулся добрый молодец, хлопнул себя по лбу, да очутился на родной сторонке, с которой давным-давно в странствия отправился.

Осыпал царь подземный Берендея золотом, что сумел тот его невесту удержать, подарил в награду посреди земли пустынной чудный город-сад. А Марью Полоз околдовал, лишил памяти да воли, заставил детишек рожать да по дорогам и порогам змеенышей-оборотышей подкладывать. Сказывают, что в самом глубоком колодце хранится зелье, что может Марью к памяти вернуть, да стережет тот колодец сам змеиный царь, не желает с Марьей расставаться да на белый свет ее отпускать.

Так и ходит по горам и долам добрый молодец, малый хвостик жизни своей прохаживает, надеется снова с Марьей свидеться да освободить ее из змеиного плена.

Глава 6

Бездонное солнце заливало золотом мостовые и стены, синее как перо лазоревки небо сияло ярче солнца. Она оттерла пот со лба и поправила платок, повязанный на местный манер, но прихваченный по лбу старенькой вышитой лентой. Три года жизни в Берендеевом царстве не приучили ее ни к жаре, ни к этому ослепительному сиянию.

Горлица оглянулась, двое телохранителей, немых, как и многие мужнины слуги, следовали за ней, и выйти без них за пределы дворца ей не позволялось.

Большая Мизза, белокаменный жаркий город, раскинулась у подножия зеленеющего холма, который был увенчан прекрасным дворцом. Сказочные арки и башни, блестящие купола и возносящиеся вверх шпили, — увиденные в первый раз они ошеломили юную девушку. Но со временем приедается даже чудо. Берендей уплывал за Синее море, оставляя ее одну на долгие месяцы.

Обитателей дворца нелюдимая Горлица сторонилась, развлекая себя, как могла, книгами и рукоделием.

А иногда — выбираясь в Миззу — бродить по улицам, болтать с лавочниками, смотреть на прожорливых толстых чаек и таких же толстых котов, обитавших на пристанях, считать паруса и весла на морских судах, дивясь, как много странных кораблей заходит в здешний порт. С грустью она вспоминала жизнь в Каменье, снежные зимы и лютые морозы.