Горлица

Пройдя по нарядным торговым улицам, полюбовавшись на старинную сторожевую башню, он пожелал подняться к самому дворцу. У искусно выполненных чугунных ворот стояла охрана. Были видны зеленеющие заросли роскошного сада, из которого тянуло прохладой.

— Наш повелитель, — стрекотал басурманин, — да продлят боги его славный век, суров, но справедлив. Никто не смеет входить во дворец, кроме его верных слуг. Много драгоценностей хранится там! Лучшие мастера! Лучшие алхимики! Сад полон удивительных созданий! Длинношеие косули, единороги, птицы с золотым опереньем!

— Как бы взглянуть на такое диво? — не без интереса спросил купец.

— Послушайте, господин, — толмач понизил голос, — поговаривают, что иной раз по приказу повелителя нет-нет, да и продадут кому зверюшку. За большие, господин, деньги! Но больше я ничего не знаю, не ведаю.

— Уболтал ты нас, уважаемый, — хохотнул купец. — Веди теперь лучше обедать!

Купец со свитой ушли, оставив Ивана, притаившегося в тени неподалеку, в глубоких раздумьях.

***

Что глиняный оберег, свернувшаяся клубочком змейка, подаренный в Яснограде колдуном, исчез, она поняла только к следующему утру.

Пальцы то и дело хватались за пустоту, в привычном жесте пытаясь потрогать шершавую, всегда чуть теплую поверхность. Она и забыла, как верила, что вещица защитить ее от волхвов. Тот страх теперь казался чем-то глупым и пустым. С потерей оберега потерялась какая-то частичка ее наивности, детскости.

Ясно, что истертая веревочка порвалась, когда она лезла сквозь колючие ветки, убегая от жуткого зрелища.

Досада на долгие отлучки Берендея проросла подозрительностью и недоверием. Что еще скрывает он кроме птице-дев в самом сердце сада? Для чего держит их в плену? Вопросы множились, Горлица злилась. Выходит, его жизнь — какая-то другая, неведомая ей. А кто она? Всего лишь забава, та же птичка, заточенная во дворце как в золоченой клетке? Сбежать? Ее найдут и очень скоро. Продолжать притворяться счастливой, век коротать здесь, притворяться?

Что-то словно толкнуло под руку.

Горлица вспомнила, как помогала бабушке в Яснограде составлять зелья, как сама того не понимая, заучила с детства все травы и их пользу, как много раз откладывала в сторону хранившиеся в Берендеевой библиотеке толстые тома с монотонными описаниями растений и минералов. Сквозь пелену, кутавшую ее как свадебный покров, все эти дни и месяцы, стали проступать бабушкины песни и приговоры.

Ни полыни, ни чабреца, ни вороньего глаза в саду не росло.