Эхо Антеора

Онемев, тяжело дыша, она долго не могла прийти в себя. В груди защемило, и стихшая головная боль вернулась с утроенной силой. Девчонка поднесла к лицу дрожащие пальцы, размазывая по щекам слезы. Пусть она отчетливо, во всех деталях помнила, как покинула город, отправившись вслед за хозяином, теперь казалось, что это было чрезвычайно давно. В тот день... она ехала на лошади по тракту, но Хартиса нигде не встретила, а затем стемнело, и она решила немного вздремнуть. Да, так и было – последнее, что она помнит, это звезды над головой, сияние которых проглядывало сквозь плотную завесу тумана.

Но что же случилось после? И как она оказалась здесь?

И вообще, «здесь» – это где?..

Она медленно повернула голову. Гипнотический сияющий ореол в дальней стороне шатра, кажется, становился все ярче. «Это волшебство», – сказала Нами. Волшебство... Прямо как в сказках, которые рассказывал Хартис. Девчонка глухо расхохоталась. Теперь понятно, почему все кругом, пусть странное и непривычное, казалось ей отдаленно знакомым.

Похоже, это и было то самое место, истории про которое она порой слушала перед сном. Говорят, если долго идти по пустынной дороге... А ведь, если вдуматься, именно так все и случилось – пустынная дорога, туман, крепкий сон. Подождите... Сон? Может быть, все это очень-очень длинный сон? Нет, ее чувства, все происходящее слишком реально, а значит...

Между тем, сияние ауры все усиливалось, и даже длиннохвостый невольно обернулся и осуждающе покачал головой, глядя, как двое в белых рясах сгорбились над койкой.

– Мы не справимся, – голос девушки выдавал напряжение, как если бы она тащила на спине мешки с песком.

Аура ненадолго ослабла: Йохан вскочил на ноги и, сделав шва шага по проходу, выкинул вперед руку во властном жесте. В ответ на это в дальнем углу, в нагромождении из тюков и ящиков возникло какое-то шевеление. Пара фигур, отдаленно похожих на человеческие, очень быстро поднялась с земли и вынырнула наружу через приоткрытый полог. Отовсюду донеслись шепотки. Люди (стоило ли продолжать считать их людьми?), занимавшие койки, многозначительно переглядывались, приподнимали головы или садились, словно готовились нечто увидеть.

Даже синеглазая муранка перестала пялиться на Лу, переведя взгляд на вход в шатер, и настороженно выпрямила спину.

Буквально через минуту полог опять заколыхался, и внутрь быстрым шагом вошли еще двое в белых рясах. Без колебаний они поспешили к койке, опустились рядом и так же сложили руки на теле больного.