Апостолы слепого пророка

Вместо безобидного, в общем-то, пореза, в его груди зияла жуткая дыра, разорванные мышцы обнажали переломанные белые ребра, а они в свою очередь — истекающую багровой кровью пустоту. Келено отошла на пару шагов, внимательно осмотрела свое творчество, подтерла пальцем кровь, по ее мнению, видимо, лишнюю, и уверенно повела его дальше, к двухэтажному дому с колоннами, который возвышался над стелющимся по земле городом, как вулкан над равниной. Обнадеживаться она все еще не говорила, но Иве был заинтригован, что в его положении вполне заменяло надежду.

***

Жилище тирана оказалось велико и обширно — в одной только первой комнате поместилось бы четыре кибитки койне, а комнат в замкнутом доме было... Что же, во внутреннем дворе поместился бы весь табор, если бы, конечно, удалось протолкнуть повозки в узкие ворота.

По углам чадили жаровни с тлеющими лучинами, и их света едва хватало, чтобы разглядеть, что узоры на коврах есть — правда, узоры эти сливались в одно грязное пятно и извивались, заставляя глаза слезиться.

Влажные взгляды любопытствующих слуг, выглядывающих из-за занавесок в черных дверных провалах, поблескивали, словно забытые искры от костра. Гарпия уверенно вела Иве вперед, пока они не наткнулись на широкую лестницу. Сверху доносились приглушенные голоса:

— Почтенный провидец, — хрипел один, — я приказал выставить на холме пятьдесят один розовый мраморный камень, но достаточно ли этого?

— Розовый — неверный цвет, — с явным раздражением ответствовали ему. — Этот цвет соответствует Хозяйке.

— Ох, горе мне... Какая оплошность...

— Вот за это ревнивые Боги и наслали кару. Чтобы ты перестал выделять среди них одну единственную.

На верхней ступеньке Иве споткнулся, натянув связывающий его руки пояс, и неуклюже ввалился вслед за гарпией в полутемные покои, освещенные все теми же тлеющими углями, но уложенными в свисающую с потолка чашу. Окна были плотно занавешены. Разглядеть людей удалось не сразу, потребовалось время, чтобы найти обоих — один сидел на ковре, вдумчиво раскуривая кальян, отчего спертый воздух делался густым и кислым, второй потонул в подушках и покрывалах, виднелось лишь его болезненное одутловатое лицо, блестящее от испарины.

Тирана Иве узнал сразу, и, вопреки ожиданиям, его вид не вызвал у него особенных переживаний. Градоправитель, смерив его и гарпию страдальческим взглядом, горестно застонал, давая понять, что ожидает целительного средства из последних сил. Что же до курильщика...