Апостолы слепого пророка

— переспросил лекарь, но ответа не получил.

Прежний раб ворвался в залу снова — и был стократно суетливей, чем в прошлый раз. Он заламывал руки, горестно выкликая имя своего господина. За ним следовал тяжелый, грузный топот.

Медные панцири стражей сверкали так, что в зале будто бы зажгли еще несколько жаровен. Не глядя, солдаты топтали сандалиями ковры. Мастер Склепий бросил на гетеру Диону затаенный взгляд, прежде чем с достоинством подняться навстречу нежданным гостям.

— Боюсь, вы опоздали. Пир наш подходит к концу, — сказал он прохладно.

А дальше стал все больше горячиться, обещая донести все до ушей тирана, и поспособствовать тому, чтоб самоуправство солдат не обошлось без суровой кары. Он много говорил. Стражи в смятении молчали, ибо перечить столь знатному человеку не полагалось.

Гетера Диона запустила под синюю шелковую накидку похолодевшую ладонь. К тому моменту, как она сунула сверток за широкий розовый пояс Ириды, руки ее уже изрядно тряслись.

— Беги, дитя. Прочь.

Скорее!

Воспитанница растерялась. Первым же делом она поймала взгляд брата и позвала его одними губами. Прячась в тень у стены, юнец пробрался мимо стражи. Решительно, до боли сжал он ее руку, и оба нырнули под арку, что вела во внутренний коридор.

— Куда эти рабы побежали? — прервал гневную речь придворного лекаря один из стражей.

Командир ответил не сразу. На деле, в общем-то, никакие рабы его не интересовали, но самая его суть кричала, что если кто-то бежит — значит, должен быть пойман.

— Проверь, — сказал он наконец, после чего вновь повернулся к хозяину дома. — Речи твои мудры, отец, наверняка — пусть половины я не понял. Ты лучше мне скажи, кто тут некий Финей?

Демонолог подобрался на своем ложе. Звездочет Офелий и изобретатель Феодот как бы невзначай подвинулись от него в стороны. Финей едва успел коснуться знака на запястье, как предводитель меднолобых грубо стащил его на пол.

Философ Пигидий, постигший, что все суть — суета, перевернулся на другой бок.

***

Этот ксенон не был самым большим или роскошным ксеноном Совоса; об умениях местной поварихи не ходило легенд, не было ни громкого названия, ни любопытной истории, ни даже завалящей байки о привидении, обкрадывающем постояльцев. Но он располагался у самой большой дороги, что вела в город, почти сразу за огромными, величественными воротами, украшенными орнаментом из покрытых синей глазурью кирпичей — по новой Хайненской моде.