Апостолы слепого пророка

Пусть это был не самый роскошный ксенон, но хозяин мог позволить себе охрану.

— Юноша, людьми торгуют со дня сотворения мира, и за куда меньшую цену, — улыбался Винарий, со смесью снисходительной жалости и удовлетворения наблюдая, как страж скручивает Иве руки за спиной.

Страж знал свое дело — боль в плечах парализовала. Винарий на него больше не смотрел — он отвязал от пояса кошель, под жадным взглядом Финея отсчитал несколько монет, и вручил старику. Оживившийся было Финей сник после того, как услышал:

— Это чтобы привести ее в порядок.

Ты понимаешь. Удачи, друг.

Когда Винарий ушел, страж выпустил Иве. Покой не столь богатых гостей, видимо, не так уж его волновал. Иве тяжело оперся о стол и навис над вдумчиво считающим монеты учителем, тяжело дыша и морщась от боли в плечах. Финей делал вид, что его нет.

— Этого не будет, — повторил Иве. Ярость ослабляла, от нее кружилась голова и подкашивались ноги.

— А что ты сделаешь? — поднял наконец лицо Финей.

— Что? Я ей скажу, и она пойдет. Как ты ее остановишь? Твои доводы, почему этого не будет? Может, ты меня ударишь, ученик?

Иве без того уже сжал кулаки так, что ногти впивались в ладонь. Он посмотрел на свои руки, чтобы не смотреть на Финея, без пышных одежд словно бы совсем усохшего, маленького и скукоженного.

— Даже если так — это не изменит ничего. Но ты этого не сделаешь.

Иве очень, очень хотелось доказать ему, что он ошибается. Надо было только выждать, собраться с силами и.

..

— Вот так. Завтра займешься делом. Не буду же я таскаться с ней по рынку.

— Боюсь, хозяин, пойду с тобой — и мне даже завалящего платка не достанется, и тот захочешь себе.

Никогда еще ее голос не был таким тихим. Слабым. Иве в самом деле почти решился, но она вдруг сжала холодными пальцами его запястье.

***

Солнце медленно ползло к зениту, отражаясь от полированных стен и камней мостовой. По крайней мере там, где мостовую было видно — базар был забит людьми, большинство из которых, разглядев Иве, прятало подальше кошельки.

Разглядев Келено они, впрочем, расступались — идет не просто какой-то койне, но искушенный колдун. Она какое-то время плелась позади, но, должно быть, устав от медлительности Иве, схватила его за руку и уверенно повлекла за собой, с легкостью раздвигая толпу. У него не нашлось сил сопротивляться — в глазах от недосыпа плясали черные тени.