Апостолы слепого пророка

Такое начертано на моей лампе, и оно выглядит не так. Дед показал мне его.

— Показал, но не объяснил, что у каждого оно свое? Дело не в знаках, а в намерении, которое ты хочешь передать предмету. Вот, попробуй. — вытерев нос запястьем, она небрежно бросила ему на колени второй факел и нож, а сама продолжила рисунок, но уже при помощи собственного когтя, который, впрочем, справлялся ничуть не хуже.

Иве растерялся — он совсем позабыл, как выглядела вязь на боку лампы, а выдумать совершенно бессмысленные знаки оказалось куда сложнее, чем могло бы показаться.

Он водил острием ножа по неподатливой коре, стараясь размышлять о том, как было бы славно, если бы факел не потух в самый неподходящий момент.

— Вообще никакого смысла?

— Только тот, который ты вложишь сам.

— А как же древние мертвые языки и...

— Это для гусей навроде Финея. Он не может вообще ничего придумать, так что...

— И теперь он придворный мудрец?

— Ха. Метит туда, так бы я сказала.

— И тиран еще не поручал ему разобраться с.

.. Насекомыми?

— Финей дует ему в уши, что это все кара богов, дабы смирить гордыню народа Литоса, — Келено понизила голос, передразнивая, судя по всему, своего господина, а затем неожиданно вырвала из рук Иве факел, подбросила его на ладонях, прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то. — Недурно. Но очень уж заковыристо — будто ты художник какой. Эта, как ее... Калографика.

— Каллиграфия, — Иве зачем-то поспешил забрать факел и сжал его в руках, словно хотел заступиться за свои труды.

— Умничаешь, как Финей. Есть у вас кое-что общее — ему тоже «своих людей» подавай. Только чтоб в рот ему смотрели и кланялись.

— Я бы никогда не заставил кого-то делать за себя грязную работу.

— Знаешь, а я ее все-таки сделаю — гарпия осклабилась. — Пойди-ка сюда. Делать до ночи все равно нечего.

На то, чтобы снова найти гребень, у нее ушло совсем немного времени. Скоро Иве понял, что она не собирается добывать электричество — она просто обстоятельно причесывала его волосы, а потом ловко заплела их в две косы.

Нельзя было не признать, что это в самом деле здорово упростит ему жизнь в будущем — не говоря уже о том, что впервые на своей памяти он причесывался не сам. Он не мог не оказать ответную любезность, а потому провел следующие полчаса, перебирая черно-белые пряди Келено. Волосы были жесткими и полными засохших репьев, зато длинные перья — гладкими, как шелк.