Апостолы слепого пророка

Иве успел со скуки покормить молодыми веточками большого черного козла, а учитель — несколько раз пожаловаться на жестокость и негостеприимность Нонны, которые, если верить ему, возросли не то что с годами — росли и ширились прямо теперь, покуда они ждали. Иве попытался было возразить, что госпожа никого не ждала и не успела подготовиться, но учитель только отмахнулся.

Когда же их привели в просторную залу, стало ясно, что учитель был прав. Вдова градоправителя, нестарая еще матрона, чьи волосы были едва тронуты сединой — так, что казалось, то не седина вовсе, а блики от серебряной диадемы, — улыбалась тревожно, натянуто.

Она возлежала на богатой бронзовой скамье среди разноцветных шелковых подушек. От пола, выложенного мраморными плитами, веяло холодом, который проникал даже через подошвы сандалий. На бронзовом же столике были только две амфоры — с вином и водой, и две простые чаши без росписи. Иве осмотрелся, убеждаясь, что слуга-виночерпий не прячется ни в каком углу.

— Годы не пощадили тебя, мой друг, — устало поприветствовала вдова господина Финея.

— садись, пожалуйста, пусть эфеб укажет тебе, где подушка.

Иве не видел его лица, но, судя по голосу, учитель расценил приветствие, как издевку. Но почему-то придержал ответный холод, как мог:

— Зато ты, подруга моя, все так же прекрасна.

— Льстец, как ты можешь это видеть? Что все-таки стряслось с твоими глазами? И, кстати, кто этот эфеб?

Перед столом в самом деле лежала подушка. Вдоль стен стояли другие скамьи, но никто не потрудился переместить поближе какую-то из них.

Финей безо всякой помощи уселся, хрустнув коленями.

— Боги взяли мое зрение, но теперь я вижу гораздо больше. Эфеб — мой ученик.

— А куда ты дел прежнего?..

Финей прокашлялся в кулак вместо ответа. Иве бы обеспокоился, если бы уже не знал, куда. Ответы у Келено все-таки были простые и ясные.

— Ученик, — Финей вальяжно поднял руку, — разлей вино.

Иве стоял. Разливал вино, слушал и наблюдал. Вдову Нонну явно тяготило общество учителя, но поручить слугам спустить его с лестницы она не спешила.

Рассказ о том, как он послал на спасение несчастному Согу чудесного зверя, нисколько не улучшил ее настроения — слова благодарности вышли столь же скучными и вымученными, как вся прочая беседа. Иве думал еще вот о чем — при всех бедах, это был явственно богатый и плодородный край. Однако ”давняя подруга” не предложила гостю вовсе никакой пищи.

Рассказы о подвигах господина Финея вызывали у вдовы только кислую полуулыбку.