Апостолы слепого пророка

— Извиняй, отец, детей бы где уложить...

— Так уложи их на сено во дворе, человек! — воскликнул Финей, возмущенный недогадливостью горца.

— Там собаками занято, — хохотнул Гемер, перебрасывая соломинку, которую жевал, из одного угла рта в другой. Все же, видимо, несколько усовестившись, он снисходительно добавил: — Ступай к Амвросию. Там, за уступом, пройдешь фруктовую рощу, и будет его хибара. Он уж сколько один живет, потеснится, пожалуй.

— Кто он, этот Амвросий?

— Жрец он... Матушки жрец.

Ни восторга, ни облегчения на лице Финея не случилось. Иве мог его понять. Служители Скорбной Матери, владычицы царства мертвых, его самого пугали. Жрецов смерти вообще все как-то сторонились — при том, что редкое селение могло обойтись без них.

Мимо уступа и через рощу вела узкая, местами круто взбегающая вверх, тропа. Роща цвела, и это было странно и неестественно — нежные лепестки на фоне по-зимнему еще стылого, бесцветного неба. Как не губил их все еще покусывающий лицо, промозглый воздух?

Хижина жреца нашлась на опушке, за частоколом хилых голубых елей.

Домик отличался от городских — двускатная косая крыша, а не плоская, бревенчатые, а не кирпичные, стены. Чуть поодаль — накренившийся сарай, не провалившийся внутрь разве только по воле Богов. Пока Иве прислушивался к замершему лесу, Финей решительно подошел к двери и громко постучал. Ответа не было. Тогда учитель попросту толкнул дверь и вошел. Иве поспешил за ним следом, так и не решившись перехватить за рукав.

— Учитель, не стоит вот так вламываться в чужой дом!

— Служитель Богини — значит, и дом Богини. А храм есть приют, — отмахнулся Финей. — сходи-ка лучше, поищи дров в сарае.

Иве бегло огляделся. Свет очень скупо проникал в занавешенное беленым полотном окно. То были не лучи — скорее рассеянный световой туман. Иве разглядел скамью у очага, ложе у стены и грубо сколоченные полки — полки с табличками, скрижалями и свитками телячьей кожи.

В углу — хлипкая лестница. Чердак. Стоило, в самом деле, принести дров, если он хотел разглядеть больше. К тому же, в доме было затхло и сыро.

В сарае было еще темнее. Иве распахнул рассохшуюся дверь и замер на пороге в нерешительности. С одной стороны, в темноте он не разглядит пауков, которых наверняка полон сарай. Огромных пауков. С другой стороны — пауков он в темноте не увидит, да, а вот они его...