Апостолы слепого пророка

Родственница крепко обняла ее и захлопала по спине.

— Чего уже, Лита... Мы ведь знали... Сколько дней прошло...

— Я отца позову, — прошелестела девушка и скрылась в избе.

— Ты аккуратнее только, — сказала ей вдогонку мать, — Он еще с постели не вставал, как бы это его не добило совсем... — потом она зачем-то обвела взглядом принесших дурные вести и пояснила: — Спину сорвал...

— Я могу помочь, — предложил Иве.

Женщина рассеянно кивнула, занятая невесткой.

Иве отошел и смотрел себе под ноги, Келено вовсе спряталась за его плечом.

Никто из них не знал, что делать с чужим горем. Амвросий знал — помог жене покойного сесть, подал воды, принесенной ее невесткой. Над поляной светило все еще слабое, будто больное после зимы солнце.

Пронзительный крик разнесся над лесом. Вороны заграяли, суетливо взлетая в небо. Глиняная чаша упала в траву.

— Останьтесь тут, — рыкнула подобравшаяся Келено, взглянув сначала на Амвросия, затем на Иве. На нем она взгляд задержала, как бы предупреждая, и скрылась в полумраке дома пасечника.

Амвросий послушал — и удержал обеих женщин на месте, к тому же. Иве же стало противно от собственной трусости и того, насколько очевидна она для Келено. В конце концов, он лекарь, и...

Он как раз додумывал эту мысль, перескакивая порог хозяйской спальни на втором этаже. Девушка, бледная, словно обескровленная, сползла по стене и полулежала, беспомощно хватая ртом воздух. Ее отца едва можно было разглядеть — лозы опутали тело, как грубая паутина.

Они росли прямо из деревянного ложа. Келено ударила по самой толстой ножом, та вздрогнула, будто сморщенная угловатая змея. Иве, неизвестно на что надеясь, преодолел головокружение — он привыкал к крови дольше, чем следовало лекарю, — и надавил пальцем на все еще чуть теплое запястье пасечника. Биения жизни не было, и не было давно. Он поднял взгляд на Келено, она посмотрела на него.

— Так тихо? Прямо в доме? — спросил он одними губами. У Келено был достаточно хороший слух, чтобы его понять.

Гарпия отвернулась к окну, скрестив руки на груди.

***

Двойной погребальный костер пылал до ночи. Келено все это время рыскала вокруг, напряженно вглядываясь в чащу. Дриада ушла, и невозможно было взять ее след. Оставаться в оскверненном доме никто не хотел, но и пускаться ночью в путь через лес было попросту опасно. Иве и Амвросий вместе с осиротевшей семьей пасечника переночевали прямо в поле, подальше от деревьев.