Апостолы слепого пророка

Но она все еще была сообразительнее Раана, в этом смысле с детских лет ничего не изменилось.

— Тише, мой смелый гадальщик. Боги удивительно глухи к молитвам, но уши их чудесным образом отверзаются как раз для таких речей. Возвращаемся. Забродившего молока мы тут не найдем, но вино тоже сгодится, так мне кажется.

— Но ведь пить надо до ритуала?

— Думаю, это не очень-то важно.

***

Небо оскорбилось на славу — к вечеру тучи сделались такие плотные, что после заката на Церры навалилась густая, почти осязаемая чернота.

Пламя десятка факелов захлебывалось в ней, и все же Финей наверняка прекрасно понял, что получил гораздо больше, чем рассчитывал, пусть он и не мог видеть двор гладиаторской школы целиком — сложно было разобрать, где кончаются крыши бараков и начинается небо. О происхождении бурых пятен на каменных плитах, впрочем, было достаточно просто судить.

— Пожалуй, это гораздо больше двадцати, — прошептала Келено, привстав на кончики когтей, чтобы дотянуться до уха Иве. Она видела в темноте лучше людей и полнее, чем Финей, могла оценить его новообретенную армию.

— Я не знаю, как мы выведем из города столько людей, — Иве наклонился к ней, озадаченно вглядываясь в едва подсвеченную волнующуюся толпу.

Раан-яр-хайнал вышел вперед, поднял над головой факел.

— Я сделал, что нужно, колдун. Твой черед.

— Сразу за лавкой ткачихи у южного рынка ждет оружие, которое я купил на деньги, выигранные на боях.

Финей не выносил, когда его называли колдуном. Чародей, мудрец, провидец — но не колдун, это, как он считал, было почти столь же низко, как «ведьма».

И все ж таки он не возразил, не поправил Раана, только дал понять, как крупно вложился. Это не добавило ему уверенности — он не мог не видеть, что по меньшей мере треть воинов уже вполне вооружена. Чего уж там, сам Раан был вооружен своим костяным клинком. Похоже, Финею было не по себе от количества людей, которых он заполучил. Может, потому он и тянул время, задавая новые вопросы:

— А где же охрана?

— Здесь, — Раан повел рукой, указывая на мужчин, которые ничем особенно из толпы не выделялись, разве что одежды на них было побольше.

— Те, кто выбрал быть с нами.

— А те, кто не выбрал? — спросил Иве.

— На складах.

— Заперты?

— Нет.

— Рабство — это ужасно, а бои надо запретить! — выкрикнул вдруг один из тех, кто угадал с выбором, а несколько других согласно закивали.

— А кто этот старик? — продолжал недоумевать Финей.

— Ланиста Акциан. Учитель.