Девять жизней

Обыкновенная глупая женщина. Если она ведьма, то я император Китая.

— Со смертью мужа графини всё чисто?

— У меня нет причин сомневаться в расследовании дона Бернардо. По его словам, дело вполне заурядное — картёжник и бабник нарвался на поединок из-за гулящей девки.

— Бедная донья Эстрелья.

— При подобном вдовстве никто её не осудит за новый брак в ближайшее время. У дона Диего вполне мог быть расчёт воспользоваться сложившимся положением. К тому же, граф Тевора не получил вовремя известия о том, что его дочь обвинена в колдовстве.

Он ответил уже на моё письмо, и писал о полном неведении.

— Интересные дела творятся в Сегилье.

— Не боитесь не уснуть после кофе?

— Не беспокойтесь, сын мой, почитаю немного, да и усну. Я очень рад видеть вас, дон Себастьян. Благодарю за беседу. И призываю вас быть осторожным.

— Благодарю. Я выхожу один очень редко, всегда вооружён, — молодой человек встал и поклонился, собираясь уйти. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, сын мой. Увидимся перед моим, увы, скорым отъездом из прекрасной Сегильи.

Попрощавшись, дон Рикардо подумал — что дальше? Его юный друг не из тех, кто, принимая обеты, сразу думает половчее их обойти. Сколько иначе он может оставаться следователем инквизиции? Год, два или три? Что потом? Впрочем, срок может оказаться достаточным для исполнения ближайших планов великого инквизитора.

10. Граф де Тевора

На другой день великого инквизитора попросил принять один из знатнейших вельмож — дон Мигель де Асуна, граф де Тевора.

Гранд Эспании, титул которого уступал герцогскому только формально. Земли графства были богаты и важны для благополучия королевства, хотя далеки от столицы, и ещё дальше — от прекрасной Сегильи. Дон Рикардо был с ним неплохо знаком, как и со всеми грандами, впрочем, не столь близко, как с доном Армандо. Граф был моложе его лет на десять, редко бывал в столице, поговаривали — из-за семейного несчастья, хилого сына, предсказать срок жизни которого не брались даже лучшие лекари. Как единственного наследника, юношу рано женили, но детей у него не было, вероятно, и не могло быть.

Великий инквизитор догадывался, что речь зайдёт о донье Эстрелье, дочери графа, но думал — дон Мигель хочет всего лишь поблагодарить за снятие с неё обвинения в колдовстве.

Всегда сдержанный граф, действительно, поблагодарил, но коротко и без улыбки. Затем, не позволив дону Рикардо ответных любезностей, произнёс:

— Мой сын умер.

— Я вам очень сочувствую.