Девять жизней

Тогда я смогу позже добиваться возмещения от короны.

Весь разговор граф почти не менялся в лице, и его голос звучал одинаково ровно. Дон Себастьян был изумлён, благодарен, обещал ускорить расчёты и в ближайшее время собрать всех купцов, торгующих продовольствием. Напоследок прибавил:

— На такое способен только благороднейший человек.

Впервые граф усмехнулся:

— Куда мои земли денутся из Эспании? Торговцы свои капиталы переведут, как только прижмёт, а богатым дворянам прямая выгода — служить государству.

— Не все так считают.

— Не все видят дальше своего носа.

Вскоре граф уехал из монастыря, напоследок заметив:

— Надеюсь, дочь теперь сможет хоть недолго остаться одна. Она очень напугана этой осадой, но, кажется, успокоилась.

Не желая быть неучтивым, дон Себастьян поклонился графине, про себя подумав: «Почему у достойнейшего аристократа такая жалкая дочь?», ему было неловко от её навязчивого внимания.

16. Начало осады глазами кота

Моя пятая жизнь началась на руках моей драгоценной Инес. Я увидел сеньору Фелисию и стал полностью счастлив.

Огляделся. Хозяйки мои шли по городской улице и скоро оказались в большом каменном здании с небольшим двориком — в монастыре. Здесь уже получили прибежище несколько растерянных, перепуганных семей, а на тряпье лежали раненые, помятые в давке. Женщины в простых чёрных платьях и белых платках — монахини, суетились, метались, стараясь помочь, тоже были испуганы. Инес меня ласкала недолго. Помогла здесь, принесла там. Потом стала что-то писать, подходила к людям предместья, спрашивала, успокаивала. К пожилой женщине, здесь самой главной, Инес обратилась:

— Мать Анхелика, вот списки. Всего сто двадцать пять человек. Женщины, дети, раненые — я всех записала.

— Благодарю, дочь моя. Почерк хороший... Тебя отец обучал?

— Да, писать, считать, и немного латыни. Бабушка побоялась учить травам.

Настоятельница монастыря вздохнула и подошла к моей старой хозяйке.

— Здравствуйте, сеньора Фелисия! Давно мы не виделись.

— Ох, мать Анхелика, кто бы подумать мог, что встретимся так!

— Я постараюсь скорее узнать о припасах.

На монастырских долго не продержимся. Колодец у нас, к счастью, свой.

— Чувствую, и раненых будет много, и больных, и уставших. Может быть, разрешите мне собрать трав по старинке и сделать отвары?

— Если что уцелело из старых посадок… Спрошу коменданта. С началом осады везде караулы, разговор об измене.

— Дон Бернардо — человек разумный. Я слышала, у него нет предубеждения против травниц.