Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Схватки снова опоясали её. Но Акме взяла себя в руки и сконцентрировалась.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем брат сказал:

— Хорошо. Вот так хорошо. А теперь тужься!

Герцогиня стиснула зубы и зарычала.

Главный целитель Атии с одной стороны и главный целитель Нодрима, её старший брат, с другой подбадривали её, хвалили и приговаривали:

— Так, ещё!

— Немного осталось, Ваша Светлость! Голова видна!

— Ноги не сжимай! — рявкнул брат. — Господи, как девчонка! У тебя у самой целительское образование!

— Не могу! — выкрикнула Акме.

— Через не могу!

— Вы сами принимали роды в больнице, герцогиня. Что вы роженицам говорили?

— Ох, заткнись уже, Асван! — рык герцогини перешёл в сдавленный крик.

— Я-то заткнусь. Но если вы не родите и не останетесь здоровы, герцог выпустит мне кишки. Будете верховодить в больнице сами. Давайте, дорогая, постарайтесь!

Ещё пару усилий, пару подбадриваний, и в герцогской резиденции раздался громкий плач новорождённого.

Девочка умильно квакала и явно была недовольна, что её вытащили из удобного чрева матери. Кожа ребёнка на руках, шее, груди, вокруг глаз была покрыта чёрными узорами, повторяющими очертания капилляров и сосудов. Такие же узоры Лорен видел на коже Акме пять лет назад, когда они находились в коридорах Иркаллы.

— Что с ней? — услышал он голос сестры. — Это девочка?

— Да, это девочка.

В спальню ворвался герцог. Он поглядел на жену, убедился, что она жива и ей ничего не угрожает, только потом взглянул на дочь и нахмурился. Чёрные линии покрасовались всего пару минут, а затем начали медленно исчезать. Словно их и не было.

— Что это? — тихо спросил герцог шурина. — У Атанаис я такого не видел.

— Полагаю, твой младшей дочери передалась рианорская сила Акме, только и всего, — ответил Лорен несколько напряжённо, передавая младенца лекарше, чтобы новорождённой перерезали пуповину и обработали ранку.

— Акме говорила с Иркаллой, пока рожала, — сказал герцог и направился к супруге, чтобы порадоваться вместе с ней и за неё, чтобы прошептать ей, как он любит её и как волновался.

Лорен вздохнул и вспомнил последние дни войны, которые так долго старался забыть.