Твой шёпот в тумане

Мама ни о чем таком никогда не говорила, да и так я не слышала ни от кого в деревне. Но Талия со своим Мово с детских лет под ручку ходили, и люди говорили, что они магией повенчаны.

– А что, у вас только вот так по запаху да по взгляду любимого выбирают? — спросила я, проходя в единственную жилую комнату нашего дома. Все остальные помещения мы давно заперли, чтобы не протапливать в них. Отец после смерти мамы всё намертво заколотил и велел не трогать.

С тех пор здесь, в большой зале, и спали, и кушать готовили.

– Ну почему, – мужчина пожал мощными плечами и бросил короткий взгляд на Талию, – запах или взгляд – это только подсказки. Все мы дети этого мира. Все связаны ниточками незримыми. А нам, Иным, сложнее всего: холод в душах наших. Вот боги и помогают нам быстрее найти половину своего сердца, чтобы не плутали дети Стужи по снегам в поисках душевного тепла.

– Это как так? – не удержала любопытства Талия, рядом с ней замерли две её дочери – двойняшки Ли и Тиа.

Смышленые малышки тоже заинтересовались словами дяди. У них был именно тот возраст, когда девочки начинают с открытым ртом слушать рассказы о влюблённых воинах и прекрасных княжеских дочерях. А тут такой большой интересный мужчина да такие речи ведет.

– Признаться, перейдя через Туман, мы были очень удивлены тем, насколько вы отличаетесь от нас, – продолжил свой рассказ северный воин. – Вы ведь потомки древних, что не ушли на Север, но кровь настолько разбавлена, что зов её потерян.

При этом ваши женщины магически стократ сильнее наших. А мужчины – слабаки. Мы готовились к войне, а по факту воевать-то и не с кем.

При слове «война» я поморщилась.

– Отвоевались уже, – пробурчала Талия, которой такие откровения тоже не шибко-то понравились, – нет их уже, мужиков-то. Старики да подростки.

– Ну и замечательно, – Кьерн даже в ладоши хлопнул, да так громко, что я моргнула. – Пройдёмся боевым парадом по вашим землям.

– Народ поработите, последних мужиков добьёте, – не удержавшись, добавила Талия.

Кьерн, хмыкнув, прошёлся по комнате, отодвинул стул и уселся за обеденный стол. Да так нагло он всё это проделал, что я только диву давалась. Он вообще вёл себя странно, словно обживался уже. И всё на Талию неприкрытые взгляды бросал, смущая ту до румянца на щеках.

– И много мы ваших тут поработили или добили? Ну, не считая ходячих мертвяков.