Заноза для ректора-дракона

— Помедленней, ковбой.

— Да брось! Ты тут новенькая, по всей видимости, только первый день. А мы уже третий и все знаем!

— Ага, — киваю головой, как болванчик. — Оно и видно.

— Ну так что?

Никита склоняется ко мне так близко, что мне хочется ему врезать. Я отталкиваю его от себя, чтобы тот держал дистанцию, чувствуя, как внутри меня что-то трескает в венах.

— Не будь такой колючей, — мурлычет Никита и приобнимает меня рукой. Его хватка настолько сильная, что я не знаю, что мне делать! Плечо начинает неметь.

— Отпусти, — шиплю на него.

— А что, если я не хочу?

Из-за того, что Саша сидит передо мной, я не вижу ничего. Ни Ректора Дитриха, ни других учеников. И не знаю, закричать ли мне или же дождаться, когда Дитрих вернется в кабинет? Что же делать!

— Отпусти, или я за себя не ручаюсь! — говорю ему, но ощущаю, как родимое пятно начинает жечь. Никогда ранее такого не чувствовала. Что это со мной?

— Да наша Маргарита – недотрога! — смеется Ник, лишь сильнее прижимая меня к себе. — Вы посмотрите на нее!

— Отпусти! — воплю я, стараясь вырваться из его объятий.

Но Никите все равно. Он тупой, по всей видимости. К тому же еще и домогательством занимается! Оторвать бы его достоинство, чтобы он не подкатывал его на двух колесах к девкам!

Ну вы поняли!

— Тихо ты, сладенькая, — шипит он мне в ухо, сильнее сдавливая ребра. — Я не люблю громких!

— Отпусти!!

Что произошло дальше, я толком сама не понимаю. Просто зажмуриваю глаза и пытаюсь по сильнее оттолкнуть Никиту. Я ощущаю на какое-то мгновение, как вся нарастающая ярость внутри бежит по моим венам и выплескивается наружу.

В это же мгновение чувствую дуновение ветра, следом устрашающий грохот, который эхом расходится по кабинету. Дыхание перехватывает, а к горлу подступает ком адреналина. Пульс зашкаливает в висках от энергии, которую я выплеснула. Сердце неугомонно бьется в груди, да так, что мне чудится, будто его ритм слышен на всю академию.

Открываю глаза и вижу, что половина кабинета разгромлена. Никита лежит в другом конце кабинета, потирая голову.

А его друг Саша и вовсе практически около входа. Все столы, которые ровно стояли, теперь похожи на груду из дерева. Шкафы разнесены в пух и прах, а листы от книг медленно кружатся сверху вниз, как снег зимой. Осознаю, что я сижу на стуле посреди этого кабинета, и из всех пар остались целы лишь стол ректора и парочка других.

Мне страшно. Что я только что сделала?

Смотрю на свои руки, которые трясутся. Вижу, как в венах блещет темная кровь.