Её высочество рыжая ведьма.

Моргнул и аккуратно опустил на кровать, к слову единственную в комнате. Усадил на чистое покрывало, когда только успел сменить, и вперился в меня сосредоточенным взглядом.

— Кто еще знал об «охоте» на мертвого? — шепнул тихо. Думаю, Рана посетили те же мысли, что и меня. И ему явно не понравилось быть пешкой в чужой игре, ведь это он уничтожил нашу единственную улику!

— Вся деревня, — ответила, скромно потупив глазки. Конечно, хотелось добавить что-то типа «все, кроме тебя», но я не решилась. Да и раз маг появился вовремя — значит, он тоже был осведомлен о времени.

— Это усложняет расследование, — хмыкнул маг и, вспомнив что-то важное, засуетился вокруг меня, помогая принять приятную позу полулежа, скорректировав положение подушками.

В комнате было тепло, даже жарко. Но я по привычке укуталась в толстое одеяло, прижимая его руками в тесном объятии. Приятный запах шерсти заставлял ноздри трепетать от удовольствия. А еще рядом находился источник, распространяющий запах так любимой мной корицы, и этот источник действовал на нервы.

За небольшой деревянной дверцей обнаружилась крохотная кухонька. И маг удрал туда, позволяя расслабиться и свободно вдыхать сладковатый запах дерева, шерсти и елок. Долго и упорно что-то там варил. А потом довольный, с нагловатой улыбкой на устах появился в дверях кухни. Бодрой походкой подошел к кровати и вручил мне огромную чашку, нет, не «мяса», а противного зеленоватого варева и ободряюще улыбнувшись, приказал:

— Пей. Когда еще отведаешь зелье, сваренное собственноручно серым магом!

И вот эти его слова заставили задуматься, настороженно взглянуть на чашку и замереть, как перед казнью.

Дело в том, что Серые, впрочем, как и Белые маги не занимались такой ерундой, как зельеварение. Если честно, я понятия не имею, чем они занимались, кроме политических интриг и разрушения чужих жизней. И да, пить эту гадость я не собиралась. Скептически взглянув на зеленую жижу, я обдумывала слова для отказа, но маг опередил меня:

— Пей, если не хочешь, чтобы я влил силой.

Обидно, однако. И, естественно, после таких слов уговаривать меня было бесполезно. Плотно сжала губы и приготовилась дать отпор. Ран взглянул в мои глаза, обвел по контуру сосредоточенное, обиженное лицо и проворковал противным голосом:

— Я знал, что ты предпочтешь второй способ.

А вот про второй способ я как-то не подумала! Иногда, когда «больной» не мог самостоятельно принять снадобье, лекари втирали его в тело, снабжая простеньким заклинанием.