Камелия. Похищенная ученица

Столовая разделялась на несколько помещений: огромный зал с отдельными длинными столами для каждого курса, средний зал для преподавателей, бонн и административных служащих и небольшое помещение для обслуги и охранников. Анна подвела Эдмана к уже накрытому столу возле стены и представила коллегам.

Четыре бонны в одинаковых, неказистых, серых платьях впились в него алчущими взглядами старых дев, тщетно мечтающих обрести вожделенного мужа. Полная приятная мединна, преподаватель рукоделия, тепло поприветствовала Эдмана и предложила помочь обустроиться на новом месте.

Угрюмая мединна средних лет, Нора Замас, преподаватель основ знахарства и местная лекарка по совместительству, еле уловимо улыбнулась ему и сосредоточилась на еде, больше ни с кем не разговаривая. Эдман поприветствовал дам и занял место подальше от бонн.

Мужская часть коллектива приняла его довольно прохладно, если не сказать враждебно. Сухонький крошечный старичок с большим носом, преподаватель словесности, максис Уорен Батли, долго переспрашивал имя и должность Эдмана, и никак не мог правильно их расслышать.

В конце концов он решил, что Эдвар Приви – молодой выскочка и невежа, отвернулся и больше ни разу за весь вечер к нему не обратился.

Долговязый, нескладный преподаватель арифметики, максис Вогард Жуль, на учтивое приветствие Эдмана буркнул что-то неразборчивое и уткнулся в свою тарелку. Черты его сморщенного лица казались размытыми, линия подбородка – сглаженной. Жидкие волосы он зачесывал набок, безуспешно стараясь прикрыть раннюю лысину.

Полный, краснощекий преподаватель истории и географии, ярый поклонник оперы, максис Джон Лавинас, взъерошил копну черных кудрей, подкрутил пышные лоснящиеся усы и усадил дайну Монд возле себя. При этом он бросил ревнивый оценивающий взгляд в сторону Эдмана и ответил на его пожелание приятного аппетита небрежным кивком.

Разговор за ужином поддерживали в основном дайна и Лавинас, при этом каждый раз, когда одна из бонн пыталась вставить хоть слово и выяснить у Эдмана подробности о его семейном положении или предыдущем месте службы, ее тотчас перебивали и больше не позволяли рта раскрыть.

Лавинас своей грузной фигурой заполнял уйму места, травил сумбурные байки, перескакивая с одного на другое, громко смеялся своим же шуткам и очень быстро утомил Эдмана. Он спешно закончил довольно пресную, но питательную трапезу, простился со всеми и ретировался в свою комнату.