Камелия. Похищенная ученица

– Его взгляд вовсе не на тебя обращен.

– Как он прекрасен! – закатила глаза третья. – Я голову теряю от этого его неприступного вида. Так бы и упала в его жаркие объятия.

– Да кому ты нужна, курица общипанная, – вступила в спор четвертая. – Это он на меня смотрит, дуры набитые.

Беатрис с досадой поморщилась и повернулась в ту сторону, куда указывали девчонки. И тут она наткнулась на горящий взгляд профессора Привиса. Он стоял на коленях, тяжело опираясь на перила низкого ограждения. Его лицо побелело, губы превратились в тонкую линию, брови сошлись у переносицы, а темные глаза буквально впились в нее.

Раньше Беатрис не замечала у профессора такого странного выражения лица. Ей стало не по себе, и она поскорее отвернулась.

– А ну-ка тихо! – шикнула Жози на адепток, и однокурсницы мгновенно замолчали, опустив головы.

Пастор Франциск закончил первую часть богослужения и позволил всем подняться и занять скамьи.

После завтрака и наведения порядка в спальне выпускницы вышли в сад на положенную прогулку.

Сегодня дежурной оказалась бонна первогодок. Она предпочла приглядывать за адептками своего курса в бане, посчитав учениц четвертого года обучения достаточно взрослыми для того, чтобы гулять без сопровождения. Это пришлось как нельзя кстати − Беатрис смогла взять в сад чехол с платьем и продолжить работать. В дальнем углу сада она расположилась под деревом возле высокой внешней стены школы.

День выдался солнечным и не особенно жарким. Легкий ветерок покачивал белоснежные лилии, растущие на вытянутой вдоль забора прямоугольной клумбе, шелестел ярко-зеленой листвой в кронах старых, благоухающих пышным цветом деревьев с покореженными непогодой стволами и разносил по саду дивный сладковатый аромат.

Подруги составляли Беатрис компанию и весело переговаривались.

− Ой, девочки! – всплеснула крепкими ладонями с короткими пальцами Хельга. – Все только и говорят про профессора Привиса. Сегодня в храме он сам на себя не был похож.

− Может, заболел, − без особого интереса отозвалась Беатрис, погруженная в свое занятие.

После богослужения ей как будто стало легче, настроение улучшилось. Задание дайны Монд уже не казалось трагедией, и вышивка спорилась с поразительной быстротой.

− Нет, − с предвкушением протянула Хельга. – Он совершенно точно влюбился.

− В кого бы, интересно знать? – скептически хмыкнула Беатрис. – Ты его видела? Он на всех смотрит, как на пыль под своими башмаками. И вечно такое лицо делает, будто запачкаться боится.