Дар солнца для Лунного дракона

К тому времени, когда он приблизился к замку на это расстояние, ночь почти закончилась, небо озарилось первыми лучами Солейла, и силы и без того усталого молодого дракона начали быстро убывать.

И тут…

― Назовись, лунный! ― Трубя, бросились ему вдогонку два дракона. ― Кто ты, и зачем летишь в Замок-на-Скалах?

Роэлю показалось, что история повторяется, что на него покушаются второй раз за неполные сутки. Он резко затормозил, кувыркнулся, готовясь к бою, на этот раз почти наверняка ― последнему.

В свете утренней зари шкуры преследующих его драконов отливали алым, и Роэль принял их за луавов. В его сердце ледяным клинком впились обида и недоумение: как могли враги подобраться к замку так близко? А может, они и Бьен-ра-Клиппен сумели захватить?! Тогда ему точно лучше погибнуть в бою, чем оказаться пленником беспощадных сыновей Солейла!

― Я, Роэль, сын и наследник басилевса, не сдамся без боя! ― протрубил он и первым выпустил в преследователей мощную струю белого огня.

― Защищайтесь!

― Наследник?!

― Наследник! ― уворачиваясь от столба пламени, крикнули друг другу драконы, и Роэлю в их голосах почудилось удивление.

― Роэль? Так ты жив? Я ― Сильвхорн, Серебряный страж! Позволь проводить тебя к басилевсу! ― торопливо протрубил один из преследователей, в знак доверия развеивая свой магический щит. Теперь наследник смог бы убить стража одним огненным плевком.

Роэль почувствовал, как у него слабеют крылья ― сразу от всего: и оттого, что луавы оказались вовсе не луавами, и оттого, что сражаться за жизнь в этот раз не придется, и главное ― оттого, что серебряные стражи, а значит, и отец, считают его погибшим.

Ужасная новость! Роэлю страшно было представить, как переживают сейчас и отец, и матушка!

― Верни щит! И да, проводите! ― то ли разрешил, то ли попросил он, с трудом выравнивая полет. ― Отец должен как можно скорее узнать, что я жив!

― Да, обязательно! ― подтвердил Сильвхорн.

― Ведь басилевс обязан объявить траур по тебе, как только Солейл войдет в силу и до вечера отнимет у всех нас крылья!

Роэль и сам помнил эту традицию: час скорби по погибшим накануне лунным всегда объявляли на рассвете, когда свет дня придавливал своей невыносимой мощью сынов Алулны к земле, лишая их возможности подняться в небо.

Вот только по нему, Роэлю, траур объявлять было рано! Он выжил ― пусть и чудом.