Превратности судьбы

Ночи теплые, не замерзнут, а в дом незнакомцев пускать не хотелось.

Утром снова за работу принялись. Старший, Гор, отцу помогать пошел, с бродягами остались средний – Немтырь, и младший – Услюм. Старшие рыли, младший вынутую землю отвозил. Пока управлялись, слышит, дудит кто-то на дудке-пищалке. Опять Немтырь за свое! Говорить не дали парню Светлые, а чуть минутка выдастся – из тростинки смастерит пищалку и наигрывает себе. Знает, что не любит отец этого, прячется постоянно, а лезет из него эта дурь, никак не выбьешь! Вот и сейчас, думает, при чужих не поднимется рука.

Бирюк решительно пошел к работникам. Так и есть! Бродяги сидели, слушали, как этот бездельник наигрывал, и сами не работали, инструменты в сторону отложили. Такая злость Бирюка взяла, что подскочил он к сыну и от души приложил кулаком, Немтырь аж кубарем покатился. Пришлые вскочили, и вместо того, чтобы за лопаты браться, не злить его, к этому паршивцу бросились. Стали перед отцом, не дают сына проучить как надо!

- Что он тебе сделал?

Улран стоял, грозно хмурился, точно барин на холопа.

Да только ошибся, Бирюк не чьим холопом не был и не будет, одним взглядом его не испугать.

- Это дело семейное, не лезь в него! - не сказал – прорычал зло.

Тут и Аск стал рядом, Немтыря собой закрыл, а тот стоял, башку опустил, только кровь из разбитой губы стекала, да синяк на скуле наливался, знал, паскуда, что виноват! А эти двое стояли с таким видом, будто в бой идти собрались.

Отступил Бирюк от них. Ничего, поганец вечером в его власти будет. Знает, что отец не успокоится, пока от души не накажет, пусть подождет, помучается. Сплюнул на землю.

- Неча рассиживать, копайте дале, - бросил сквозь зубы и пошел прочь, мимо притихшего Услюма с пустой тачкой. Так и бы и врезал ему, чтобы зло выпустить, но нельзя, батя покойный учил, что наказывать только виноватого надоть, на невиновном не след зло срывать.

Пока шел – чуть остыл, но в голове снова червем засвербело, слышал, как говорили на ярмарке что-то…

За день несколько раз наведывался, смотрел, как дело идет.

Споро копали, оно и лучше, когда никто не свистит рядом. Разгорячились все от работы, рубахи скинули, а у этих двух спины исхлестаны так, что места живого нет, хоть и зажило, а рубцы все одно видно. В голове как щелкнуло. Вспомнил он, что герцогские слуги разыскивают двоих, деньги обещают хорошие, по тысяче монет за каждого.