Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Она была командиром их отряда, дьердом, которому он должен подчиняться. И это осознание отрезвило ничуть не хуже удара.

Фонзи выпрямился во весь рост, девушка едва доставала ему до раненой мочки уха. Авалона скрестила руки на груди, оценивающе глядя на всадника.

— Порядок? — спросила она.

— Порядок, — кивнул Фонзи, чувствуя себя последним идиотом. Эйфория затмила его разум, но теперь все встало на свои места.

— Тогда выдвигаемся, — кивнула хэлла и зашагала в сторону западных ворот.

Остальные всадники уже поджидали их около патруля.

Кевин что-то весело рассказывал местным охранникам. Фейт стояла рядом с ним, скромно улыбаясь, а Иэн чуть поодаль, задумчиво смотрел на небо. Как и всегда, молчалив и отрешен. Даже в своем отряде он старался держаться поодаль, чем неимоверно раздражал Фонзи.

Заметив их приближение, Кевин попрощался со знакомыми и подошел к воротам. Моруй улыбнулся. Фонзи считал забавным это западное словечко, но он никогда бы не назвал так Кевина вслух. Он слишком беспокоился за сохранность собственной шкуры.

Западные ворота состояли из двух высоких башен, сложенных из светлого камня и соединенных между собой туннельным проходом. На каждой башне виднелась высеченная голова ярой лошади в профиль. Алые глаза сверкали неистовым желанием убивать. Не каждый всадник был способен оседлать ярую лошадь. Эти животные не пустят к себе на спину слабаков.

Авалона кивнула всадникам, и они вышли за пределы города. За воротами начинался Багряный лес. Когда-то на его месте возвышалась деревня Чоу, но с наступлением темных времен, начала “Летящей волны”, от деревни ничего не осталось.

Пикси поубивали всех жителей, развлекаясь с ними, словно с перчаточными куклами. Лес пропитался кровью сионийцев. Опустошенная земля, тонкие, стремящиеся вверх стволы деревьев, острая листва и даже сорняки приобрели багровый оттенок. Небо над Багряным лесом навеки кроваво-красное, а на языке чувствовался металл.

Хорошо, что они не собирались идти пешком. Фонзи не любил это место, слишком много неприятных воспоминаний оно у него вызывало.

Всадники выстроились в линию, прикрыли глаза, призывая лошадей. Моментально похолодало, теплое дыхание вырывалось изо рта белесым облаком. По рукам Фонзи поползли мурашки, но только от холода, а никак не от страха. Они отзывались на зов. Появление ярых лошадей начиналось всегда одинаково. Сначала холодало, потом слышался стук копыт и утробное фырканье. Совсем рядом.

Фонзи открыл глаза.