Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Между этими двумя явно что-то происходило, но Иэн решил, что не будет вмешиваться.

— Сгореть в огне милосердная смерть, — с равнодушием, что снова завладело его сердцем, произнес он и указал на тюремную карету, — а вот он будет умирать в муках.

Маска невозмутимости и гордости сползла с ее лица, обнажая то, что скрывалось под ней. Страх. Она покачнулась, цепь натянулась сильнее. Бледность придавала ее лицу еще большее очарование, а страх сделал туманные глаза большими, совсем как у белого кролика.

— За что? — ее голос стал хриплым.

Фонзи шагнул вперед. Его лицо исказила гримаса ярости.

— Он фейри, — выплюнул он, — мерзкое отродье Дану.

— Элфи не сделал ничего, за что его можно убить.

— Не сделал тебе! — выкрикнул Фонзи. В несколько шагов он оказался рядом с девушкой и притянул ее к себе за пояс платья. Чужестранка вздрогнула и попыталась высвободиться, но кандалы не позволили, да и Фонзи держал крепко, — Из-за тебя… Из-за таких, как ты, наш дом был окружен этими мерзкими тварями.

Из-за таких, как ты погибли мои родители. Ты не меньше него заслуживаешь смерти.

Он замахнулся, собираясь ударить ее в неконтролируемом приступе гнева, но не успел. Иэн в два счета оказался рядом, перехватывая занесенную для удара руку. Он был сильнее Фонзи и с легкостью подавил сопротивление.

Авалона покачала головой и потянула чужестранку за собой, сажая в тюремную карету.

— Угомонись, — резко произнесла она, закрывая дверь кареты. Хэлла выглядела недовольной, но причину ее плохого настроения Иэн не успел выяснить.

Авалона подошла к Фонзи, схватила его за ворот доспехов так, что он поневоле наклонился. Между их лицами почти не осталось расстояния. — Твоя ненависть затмевает разум. Прекрати мешать собственные обиды с работой, — его взгляд изменился, но Авалона этого не заметила, продолжая говорить, — Ты становишься неуправляемым. Только что ты чуть не ударил девушку. Да, она житель Примории, но она сама подписала себе смертный приговор, когда связалась с фейри. Кто тебе дал право прикасаться к пленнице? — каждое ее слово, словно удар хлыста.

Авалона отпустила его.

— Еще одна подобная выходка, и я обращусь к хьенду Кадогану с просьбой твоего отстранения, — Фонзи замер, подняв на ее неверящий взор.

Фейт поежилась, а Кевин хмуро произнес:

— Ты не можешь так поступить.

Иэн знал наверняка, что может. Не успевший утихнуть гнев Авалоны перескочил на новую жертву.

— Я хочу, чтобы вы поняли: мне нужны солдаты.