Королева мечей

Ее ненавидели, боялись, но в то же время порой молились ей и звали на помощь. Она понемногу становилась символом справедливого возмездия.

И вот, как выясняется, в обучение к Магу ласковая кошечка в черном (с Магом она действительно была кошечкой, правда, черной, но Маг не был суеверен) поступила только для того, чтобы добраться до Шута. Да, девочка не теряла времени, она великолепно усвоила уроки Мага. И то, что он ей не преподавал, она тоже неплохо усвоила. А что мог он, формально – ее господин, тот, кого она, единственного во всем мире, называет «мессир»? Только тяжело вздохнуть, проворчать под нос: «О, женщины! Вам имя – вероломство!», и внимательнее следить за своими магическими фолиантами.

И потом, приручить эту злючку было вовсе не так легко, даже ему, Магу. Она и теперь каждое мгновение может выйти из-под контроля, а Магу почему-то не хочется связываться с разбушевавшейся фурией. Особенно когда в ее руках окажется длинный и острый как бритва меч – атрибут ее карты. Убить она его, положим, не убьет, но ранить вполне может.

Поэтому, взвесив все за и против и приказав себе держаться с ученицей настороже, Маг решил не продолжать разговор о смерти Шута.

– Пора к столу, мадемуазель, завтрак уже ждет нас.

Королева Мечей улыбнулась. Только что она получила молчаливое отпущение грехов, а это уже кое-что. Правда, теперь ей придется вести себя с Магом осторожнее, ибо порой он способен выходить за рамки карточных черт и тогда происходит страшное.

Маг подал руку своей ученице и проводил ее к столу. Сейчас они позавтракают, а потом она вернется в свои покои, сменит шелк на тяжелый бархат, прихватит узкий меч в серебристых ножнах, наденет алый плащ и отправится вершить справедливость. Она может оказаться где угодно, чтобы нанести единственный, но последний удар. Потому что ее удары всегда оказываются смертельными. Это тоже было частью ее карты.

3

Дьявол с утра снова сидел в своей мастерской. Стены помещения были увешаны всякой погребальной мишурой – черепами и костями людей и животных, разной дребеденью, у которой цель одна – напугать обывателей до полусмерти, а если получится – то и до смерти. Сам же Дьявол некрофилией не страдал и ко всему этому праху, развешенному по стенам, относился равнодушно. Висят кости – ну и пусть себе висят. Главное – чтобы не мешали.