Огонь в твоих глазах. Выбор

«Отчего каждый разговор с дедом, заходящий дальше ни к чему не обязывающих фраз, заставляет так нервничать?»

Зря хмуришься, — ласково улыбнулся Махаррон. — Неволить не стану, можешь пока быть покойной. Но знать хочу заранее, есть ли кто на примете? Люб ли кто? Может, в Приграничье осталось сердечко?

Он выжидательно замолчал, и Кира нехотя мотнула головой.

— Это хорошо, — с видимым облегчением кивнул дед. — Тогда, может, из наших орлов нашелся таковой?

Кира никак не могла побороть чувство дурноты, и противно заворочавшуюся в животе тревогу, а потому ответила не сразу.

— Какая разница. Я же почти Защитница.

Настоятель вздохнул.

— Так-то оно так, только вот «Кодекс» писан уже после того, как ни одной Защитницы не осталось в стенах Ордена. И если кто из наших мужчин оказывает тебе знаки внимания, гневиться не стану, но чтобы никакого греха до окончания учебы!

Он строго посмотрел на внучку.

Кира, снова покраснев, ошеломленно кивнула, не веря, что дед заговорил о подобном, а Настоятель неожиданно выдал:

— Скажи, а как ты относишься к Пасите тин Хорвейгу?

Охотница даже забылась:

— Деда! Это все только наветы!

Глава 2

Кира остановилась посреди зала, и доморощенные музыканты опустили инструменты, замерев в нерешительности.

— Может, довольно?

— Как скажешь.

Пасита тин Хорвейг, продолжая удерживать ее руку, подошел ближе.

— У тебя сносно получается, особенно если я буду вести.

Он криво усмехнулся. Кира устало вздохнула и, отняв пальцы отошла в сторону, наблюдая краем глаза, как замерли в предвкушении курсанты.

На их лицах читался сдержанный азарт с затаенным ожиданием вперемешку. Не утерпев, охотница спросила:

— Какие ставки?

— Три к одному, — нестройным хором отозвались те, даже не думая отрицать подозрения.

— И как это называется?

Наклонив голову, Кира со злым весельем повернулась к Пасите, и тот поднял руки:

— Я ни при чем! — Затем, чуть скривившись, предложил: — Слушай, давай по-быстрому еще разок и разойдемся. Меня ждут.

Кира и сама не поняла, что именно в этой фразе ей не понравилось.

То ли поспешность, с которой Пасита покидал ее после занятий. То ли тон, каким он это произнес.

«Мне стоило бы порадоваться, что интерес тин Хорвейга угас...»

Охотнице вспомнилось, как три седмицы назад она впервые переступила порог огромного сводчатого зала танцев, располагавшегося во дворце для приемов на Центральной площади, до того она и не подозревала даже, что в Ордене такое место имеется.