Огонь в твоих глазах. Выбор

Поравнявшись с боковым ответвлением, где за углом скрывался обряженный слугой связной, советник словно бы невзначай обратил на него внимание.

— Почему так темно? Немедленно зажгите огонь!

Если кто и заметил заминку, счел бы рвением порядка ради.

— Господин, я как раз пришел, чтобы заменить фитили на новые. Эти совсем прогорели.

— Хорошо. И впредь держите запасные наготове.

Он демонстративно высморкался и, убрав платок в карман, как ни в чем не бывало пошел дальше. Туда, где раздавались звуки веселья. Связной был оповещен, что сделка в силе, и исполнителям следовало наблюдать и ждать сигнала.

«Главное, вовремя высморкаться…» — усмехнулся Затолан.

***

От модного дома «Клариль и Мариат» отъезжали в карете, и название места, где ее превратили в заморскую принцессу, Кира прочла уже из окна. Сидящий напротив тин Хорвейг глядел, не скрывая удовольствия, о чем говорила широкая улыбка, не покидавшая его уста с тех пор, как они вышли под руку на улицу.

— Что? — грубовато спросила охотница, стушевавшись под откровенным взглядом.

Кира поерзала и отвернулась к окну, чтобы избавиться от чар Защитника.

— Ты прекрасна, Киррана тин Даррен, но…

Кира вопросительно уставилась, ожидая какой-нибудь подколки. Пасита многозначительно поднял палец.

— Есть одна лишняя деталь, которая все портит. Замри!

Резко наклонившись, тин Хорвейг прижал ее к сиденью так, что его лицо оказалось совсем близко. Бесстыдная рука споро скользнула под юбку.

— Сдурел!

— Сказал же замри!

Нашарив под подолом прикрепленный к бедру нож, Пасита осторожно отстегнул и извлек наружу ножны.

Погрозил пальцем:

— Платьице порежешь!

Кира густо покраснела, не понимая, что больше ее смущает. Наглость, с которой Защитник отнял оружие, или то, что он подсмотрел, как она его прятала.

«А ведь даже модистки не заметили!»

— Как узнал? Неужели я настолько предсказуема?

Тин Хорвейг снисходительно скривился, посчитав, что слова излишни. Кира, оправив юбки откинулась на сидение и снова уставилась в окно, за которым мелькали виды столицы.

Ехали недолго, и вскоре копыта лошадей звонко зацокали по очищенной от снега, вымощенной палевым камнем площади. Дверца отворилась, Пасита выбрался первым. Оттеснив слугу, подал руку, помогая выйти. Кира шагнула наружу и застыла. Такого большого и красивого здания она еще отродясь не видела.

«Киалана, какое великолепие! Куда там всему Птичьему Терему…»

— Прикрой, пожалуйста, ротик, — шепнули на ухо, — не то мне в голову лезут отличные, но весьма непристойные идеи.