Некромант на мою голову

И это плюс, а то я уже начала опасаться, что здесь, чего доброго, по нужде ходят в горшок. Минус тоже имелся: по всей видимости, ванну придется делить с Морром. Ладно, разберемся. 

— Мама дорогая, — пробормотала я, переступая порог выделенной мне комнаты. 

Да тут словно Мамай прошелся… Все вверх дном. Шкаф распахнут, ковер собран в гармошку, стул лежит на боку, а кровать разобрана. Тут что, обыск был? Или кто-то собирался впопыхах, унося ноги? 

Первым порывом было опять отправиться к Морру, чтобы прояснить, что же здесь произошло, но потом передумала.

Не хочу снова видеть его недовольное лицо. Скорее всего, окажется, что он и не в курсе, отчего здесь такой бардак. 

Я подняла стул, расправила ковер. Смахнула со стола крошки. В шкафу нашла комплект постельного белья и сменила его. Теперь можно было и изучить содержимое своего чемодана и ридикюль, которым мне заменили рюкзак. Платья, юбки, блузки… И ничего похожего на брюки. Что ж, смиримся и с этим. Туфли светлые, туфли темные.

Несколько пар чулок. Теплый жакет, шаль, еще одна шляпка. Две сорочки: одна на бретелях, вторая с удлиненным рукавом — обе белые. Симпатичный персиковый пеньюар. А вот нижнее белье осталось моим, как и косметика, включая шампунь, мыло, крем. Расческа, зубная щетка и украшения тоже не изменились. Видимо, поменялось лишь то, что могло попасться на глаза местным жителям и вызвать у них недоумение. 

Я прихватила банные принадлежности и занесла их в ванную. В конце концов, я видела там какие-то флакончики, видимо, принадлежащие хозяину, и думаю, раз санузел у нас один на двоих, мне тоже можно оставить там кое-что из своих вещей.

 Не бегать же каждый раз за шампунем или пастой в комнату?

Отражение в зеркале ванной мне не понравилось: бледная, почти без макияжа — в моем образе ничего не изменилось, кроме прически, которая сейчас представляла собой «ракушку». В остальном же, я так спешила, что не стала наводить красоту — в тот момент это имело последнее значение. Да и сейчас тоже.

Не для Морра же прихорашиваться? Маловероятно, что он видит во мне женщину, да и вообще замечает кого-то кроме себя. Впрочем, как мужчина он меня тоже не интересует. Ни он, ни кто-либо другой. 

Вернувшись к себе, я развесила одежду, разложил вещи. Теперь комната более-менее походила на жилую. Я подошла к окну, чтобы поправить шторы, и испытала очередное за этот бесконечный день потрясение: передо мной открывался весьма «живописный» вид на старое кладбище.