Запах снега

Правая рука обрела собственную волю и незаметно для своей владелицы переместилась к сумочке – в сумочке лежал небольшой пистолет, без которого Наталья не выходила из дома никогда. Она отдёрнула руку от сумочки и заставила себя успокоиться. Наташа искала взгляд черноволосого, но он будто специально избегал её. Это не было странно – на его месте Двуреченская тоже боялась бы встретиться с собой взглядом. Наконец, он перестал блуждать. Черноволосый заглянул в её глаза, и Наталью сдуло мощным порывом ледяного ветра.

Теперь ей пришлось прятать взгляд.

Наташе захотелось вырваться из этой удушливой четырёхстенной клетки, убежать, куда глядят глаза, но она заставила себя остаться на месте, надела на лицо умеренный интерес и попыталась услышать начавшийся разговор, несмотря на оглушительный стук собственного сердца. Одного из них звали Райнхард Циглер. Черноволосый назвался Йоахимом Леманном. Гости немного устроились, улыбнулись глуповатым ободрительным шуткам, какие произносятся, чтобы создать у новичка ощущение, что ему здесь рады, и получили свои напитки.

Теперь пришло время фирменного допроса от фон Дирксена. Через этот допрос проходили все новоприбывшие в их маленькую немецкоязычную компанию.

– Что же привело вас двоих в Японию?

На этот вопрос ответил Циглер. Очевидно, право вести разговор было предоставлено ему:

– Мне довелось довольно много путешествовать по миру, господин посол. Я бывал во Франции, в Англии, в США… теперь вот побывал в Китае.

Но согласитесь, это лишь малая часть мира! Сплошь Старый цивилизованный Свет, кроме Китая. Даже Америка, несмотря на то, что находится в Новом Свете, всё же являет собой ту же самую старушку Европу, просто под другим углом. Но ведь самое интересное кроется в стороне от проторенных маршрутов! Мне хотелось бы увидеть и познать Индию, Австралию, Россию, Японию… Все страны, до которых ходят корабли и летают самолеты! Однако в Индии и в Австралии британцы, а в России большевики, поэтому я решил начать с Японии.

Циглер замолчал и улыбнулся. Наталья хмыкнула немного громче, чем хотела – ответ этого человека был витиеват настолько же, насколько не соответствовал заданному вопросу. Фон Дирксен рассеянно кивнул и обратился непосредственно ко второму журналисту:

– А вы, господин Леманн? Не тушуйтесь – так далеко от дома негоже землякам не доверять друг другу.

– Хорошо, господин посол. Я фотограф. Любитель, конечно.