Ведьмы не сдаются!

Но не успели напарники порадоваться лёгкой победе, как протоплазма взметнулась штормовыми волнами и заплясала вокруг, перекрыв пути к отступлению, — вот-вот проглотит, как акула плотвичку.

Ванда встала на одно колено, упёрлась ладонями в землю, и земля загудела, задрожала, не давая убийственной массе приблизиться. Лис прижался к бедру хозяйки, делясь с ней силой.

Глаза его вспыхивали без остановки, но с каждым разом всё слабее. Протоплазма, окаменев на секунду, отмирала, встряхивалась, как собака, и неумолимо ползла вперёд.

Смертельное кольцо сужалось. Радужные валы вздымались ввысь, закрывая небо, нависали над головой тяжёлыми глыбами.

— Сдавайся, ведьма! — раздалось из-за протоплазменного барьера.

В ответ Ванда выкрикнула звонко и отчаянно:

— Ведьмы не сдаются!

«Хана нам», — Лис закрыл глаза, и в голове у Ванды зазвучала гордая песнь:

Врагу не сдаю-у-утся

Ни ведьма, ни кот —

Мяу!

Пощады никто не жела-ает!

Он был прав. Лучше пасть в бою, захватив с собой хотя бы одного зелёного супостата, чем отдать себя в лапы укротителям.

Об этих нелюдях ходили такие слухи, что пересказывать страшно, а проверять на себе… Ищите других дураков!

Оставалось одно — пустить в ход секретное оружие.

Кинжал ведьмы годится не только для того, чтобы резать волосы. Он способен вобрать силу земли и направить туда, куда пожелает его владелица. А кинжал у Ванды был красивый. По клинку в виде лепестка птицемлечника вился чернёный орнамент, костяную рукоять украшали вкрапления перламутра.

Ванда сжала её обеими руками, подняла кинжал высоко над головой и до упора вогнала в почву.

Полыхнула молния, стену протоплазмы разорвало, как ветхую тряпицу, по траве зазмеилась огненная трещина, и укротитель отшатнулся, широко распахнув жёлтые зенки.

А потом рвануло так, будто сам земной шар вывернулся наружу.

Ванду подбросило, пару раз перевернуло в воздухе и шмякнуло во что-то вязкое и булькающее. Конфетная жижа наполнила рот, просочилась в нос, сковала по рукам и ногам, затягивая в трясину, на дно, откуда нет возврата…

Стоп, как это — нет?

Ванда закашлялась, выплюнула сладкую гадость и пришла в себя.

Оказалось, что она стоит на четвереньках в протоплазменной луже, вся, от каблучков сапожек до кончика шляпы загвазданная жёлтым, розовым, зелёным, голубым и фиолетовым, в руке у неё дымится огрызок рукояти, а клинка словно и не было — сгорел в магическом пекле дотла.