Ведьмы не сдаются!

Но она только фыркнула напоказ и прищурилась из-под густых ресниц.

— Наверное, это трудно — двигать пространство?

— Требует усилий, — подтвердил гоблин.

— То есть на самом деле ты сейчас ничего такого делать не собирался?

Естественно! Собрался бы, и спрашивать не стал.

— Так с какой стати озаботился моим мнением?

Зелёное чудовище пожало плечами.

— Любопытно стало. Вдруг в прошлый раз тебе понравилось? Ты же ведьма.

— От укротителя слышу!

Прот перестал скалиться.

— Я не укротитель, я сказочник.

Интересно. На гоблина он не обижался. Хотя чего обижаться, если он гоблин и есть?

— Значит, всё, что ты мне тут плёл — про возвращение к началу, выбор нового пути — это сказки?

Он остановился и бросил на Ванду насмешливый взгляд:

— Что-то ты злая стала. Голодная, небось? Давай-ка перекусим.

У Ванды резко подтянуло живот. Последний раз она ела рано утром в столовой при штабе соединения, где ей выписали направление в бригаду генерала Оралла — шоколадку можно не считать, это не еда.

У стен штаба росли пахучие липы, столовая была полна молодых офицеров, которые наперебой стремились услужить Ванде — занять место у окна, помочь с выбором блюд, донести поднос, отодвинуть стул. И само собой, пригласить на прогулку в ближайшую лесополосу. Ванда перешучивалась с ними, лихо отбривая слишком нахальных ухажёров…

К глазам подступили слёзы. Какой далёкой казалась теперь та лесополоса и та столовая. Родной и понятный мир! Неужели она больше никогда не увидит человеческого лица? Только мерзкую гоблинскую рожу…

От Лиса пришла волна безмолвной поддержки, и Ванда подавила всхлип.

Место для ужина было как на заказ. Поляна с мягкой, но не вязкой травой, редко разбросанные бахромчатые кустики, всё в спокойных ванильных и коричных тонах. На деревьях вокруг помаргивали неяркие огоньки.

Гоблин наиграл стол, два стула и уселся, сбросив плащ на спинку одного из них.

Из кожаной сумки, которая пряталась под плащом, на стол переместились два контейнера, один с пирожками, другой с сэндвичами. И те, и другие пахли так умопомрачительно, что у Ванды колени ослабели.

Она села на другой стул, к лесу — передом, к гоблину — боком, пристроила рядом Мотю, закинула ногу на ногу и, приняв скучающий вид, устремила взгляд на тварей, которые ползли по своим тварьим делам вдоль края поляны.