Ведьмы не сдаются!

Новое транспортное средство оказалось ещё и амфибией. Оно уверенно преодолевало молочные реки, кисельные берега, а также потоки сиропа, мусса, джема и повидла. Раз Ванда не удержалась от соблазна. Присела, обмакнула палец в искрящуюся солнцем жидкость и тронула языком — на вкус точь-в-точь как варенье из кабачков с лимоном, которое любила варить её мама.

Петушиные гребни, между тем, приблизились вплотную. Они вздымались под облака не хуже всамделишных горных хребтов, при этом не стояли на месте, а двигались туда-сюда, будто их катали по рельсам, как декорации в театре.

Минута, и гребни превратились в стены от земли до неба. Платформа на полных парах подлетела к первой, цвета манго. Ванда внутренне сжалась, но стена резво отъехала в сторону. За ней выросла другая — бирюзовая, потом — кораллово-розовая, потом — бананово-жёлтая. Последняя, небесно-голубая, просто лопнула в нужном месте, образовав полукруглый проём. Платформа сбавила ход и осторожно скользнула внутрь.

За гребнями открылся совсем другой мир.

Никакого пластилина. Трава и кусты — как пух на тельце цыплёнка, аж ступить страшно. Цветы, будто шарики из семян одуванчика нежных пастельных тонов. Грибы напоминали гномиков в широкополых шляпах, ягоды — улыбчивые мордашки.

Здесь даже воздух был иным. Без карамели и ванили, головокружительно свежий и сладкий этой свежестью — дышать не надышаться.

— Чистая магия, — сказал укротитель. — Целительная энергия новой жизни.

Среди травы в гнёздах из лёгких перьев возились непонятные создания — что-то среднее между колобками из теста и маленькими дыньками.

Они толкались и мелодично попискивали.

Лис сунул нос в кремовый одуванчик, чихнул, прошёлся по траве и полез лапой с когтями в одно из гнёзд.

— Эй, Кузьмич, не балуй!

Тёмно-русые брови укротителя грозно сошлись над переносицей, и было что-то в его голосе, отчего кот подобрал все свои лапы, сел в сторонке и принялся вылизывать шкурку, даже не огрызнувшись для порядка.

Прот скинул шляпу и плащ, а вместе с ними и свою суровость, разулся, встал босыми ногами на травяной пух, и лицо его приняло такое блаженное выражение, что Ванде до зуда в пальцах захотелось сделать то же самое.

Она прямо чувствовала, как щекочет кожу ступней воздушно-нежная поросль. Но это была явная провокация, а на провокации поддаваться нельзя!

Шляпа на голове Ванды согласно шевельнулось. Или просто шевельнулась, хотя ветра в этом диковинном Царстве-за-гребнем не было. Совсем.