Тайный Факультет

Она молча омыла ее росистыми слезами и вытащила тонкими пинцетными пальцами пулю.

- Лови... - прочла Эос надпись.

Мужчина был тронут заботой.

- Я еще не встречал такой, как ты. - Эос завораживала своим сиянием. Он прижал ее крепче, не в силах отпустить.

Эос ушла на цыпочках, когда он уснул в обнимку с винтовкой.

- Лови! - послала воздушный поцелуй. Воин покряхтел во сне, но был изнеможен ненасытной неопытной лаской.

Румяная Эос вошла в город, тихо заплакали женщины.

- Не забирай, прошу, - стонали за её спиной, - царевна, заклинаем.

..

Но когда Эос смотрела им в глаза, они не смели просить. И улыбались ей в лицо. Точа когти-кинжалы. Их не мог обмануть ее невинный детский облик. Хоть она и была поистине чиста в помыслах. Сперва.

В каждом, увы, она видела того самого. И уже не могла остановиться.

- Идем за мной, - смелела Эос, улыбаясь без прежней непорочности. Но скромно опускала взгляд. Это действовало безотказно. Механическими строями мужчины следовали за ней.

А тишь сменялась красным заревом.

Эос предавалась электрической страсти, сгорая и возрождаясь. Глупый маленький феникс, возомнивший себя госпожой.

Пока до балкона ее пентхауса не добралось вездесущее солнце.

- А вот и ты, зайчик, - томно отозвалась Эос, изнеженная и захмелевшая.

- Пора домой, блудница.

Текст унес Макса далеко отсюда, а когда он вернулся, то встретил пытливый взгляд Эос. Точнее, Изы.

— Я…

— Макс!

За спиной раздался голос Веды.

— Я должен идти. Удачи тебе, Изабель.

Он. Произнес. Ее.

Имя. Вслух.

Глава 3. Бойтесь данайцев, дары приносящих

Timeo Danaos et dona ferentes

3 ноября (день хранения тайны)

Солнце в зените. Выглядываю из окна нашей комнаты и смотрю на Изу, гуляющую в парке перед особняком Академии Дискорд. Ржавые листья, серая мышка, что покорила меня. Завладела моим умом без остатка. Если бы она только знала…

Шуршат листья под ее ногами — не слышу, но знаю. Шуршат страницы книги под ее хрупкими пальцами. Взмах ладонью, и новая страница предстает перед ее взором.

Изабель медленно впитывает строчки, хмурится, вызывая мою улыбку. Она на расстоянии, но я прекрасно вижу ее. А что-то дорисовывает воображение. Оно рисует гораздо больше. Мне нужен новый скетчбук, мне не хватает мыслей, не хватает слов, мне нужно чувствовать ее материальную, настоящую.

Но я не готов признаться ей, что не вижу больше никого кругом.

Нерешительная сволочь. Ненавижу себя. Но разве я вправе указывать ей, на кого смотреть, кому улыбаться.