Осколки тени и света

Рискнула потрогать — кожа как кожа, а ощущение, будто там есть что-то. Как на шее сзади, когда некромант бусину подцепил и нитка натянулась. Так теперь и будет? Сокровища нет, но я его все-равно чувствую, причем так, будто бусина из граната стала вдвое тяжелее. Глупости какие. Это же не конечность, которая будто бы есть, даже когда ее нет.

Темный крутнул рукой, призывая кинжал, полюбовался и убрал за грань. Страшная штука это некромантское ритуальное оружие. Оно материально существует по обе стороны грани и питается жертвенной кровью.

Первую получает от хозяина-темного там, за порогом. Так устанавливается связь. Все, что я знаю — такие ножи и кинжалы только для ритуалов. И вот их некроманты действительно чувствуют как часть себя. Они и есть часть, ведь заклинают не только кровью, но и сутью. Душу вкладывают. И это вовсе не фигура речи.

Спустя какое-то время, недолгое, я снова узрела финт с появляющимся из-за грани ритуальным кинжалом и до меня дошло. Да эта темная скотина просто издевается! Понял, что меня плита давит от того, что я не осознавала нереальной ценности камешка, и дразнит.

Только тут он слегка не угадал. Магическая уникальность гранатовой бусины была не так важна для меня как то, что когда-то ее касались мамины руки. Единственную вещь, сохранившуюся от старого дома, я отдала за возможность обрести новый дом и, возможно, свободу от поводка.

Представляю себе лицо этого проходимца, когда он осознает до конца, на что подрядился. Поводок договора однозначно меня добьет без его знаков для зомби, или что он мне там рисовал.

Сам некромант со мной ничего сделать не сможет. Разве что морально доставать. Тьма, вот уже не знаю, что страшнее… Может каланча потому такой мрачный стал, что понял? И-и-ине-е-е…

Мгновенный разворот и мне в грудь уткнулся некромантский палец.

— Хватит.

— Что? — удивилась я, ведь кроме слегка коварных мыслей, меня не в чем было упрекнуть.

— Ничего, — буркнул псих. — Рядом иди. Хватит мне спину полировать.

Я пожала плечами, извинительно покосилась на латунную цаплю за то, что бросаю ее компанию. Меня повысили до «рядом». До «золотка» пока не дотягиваю, но я не в претензии. Вряд ли мне, как лопате, удастся промолчать. Это от того, что я в Холин-мар намолчалась на три жизни вперед, или у каланчи такое особое свойство — заставлять говорить первое, что в голову взбредет? Например, правду.

Идти рядом оказалось не в пример интереснее.