Осколки тени и света

Я решила, что потом буду удивляться, почему вижу в темноте и опять чувствую, что могу пользоваться тем минимумом дара, что мне достался. Руки немного дрожали, выдавая подступающую панику, и их нужно было срочно чем-то занять. Я огляделась, затем присела, и принялась аккуратно сгребать в кучку листья, на которые попала кровь, старательно отделяя их от прочих. Сложила пальцы в знак концентратор, сосредоточилась, собирая теплый комок под ребрами, и проговорила речевую формулу. Раз, другой…

Искры сыпали, даже один раз язычок затлел, но тут же погас.

— Не «этнар», балда, «эйт’нарэ». Пальцы! Фокус выше и сожми плотнее, — лапа подкравшегося темного сдавила собранные гузкой мизинец, указательный и большой, а оставшиеся безымянный и средний он своим мизинцем вниз продавил и только потом отпустил мою занывшую раскоряченную руку. — Направляющие параллельно кисти. И не дергай. Ну? Формулу…

— Эйт’нарэ, — буркнула я, листья радостно полыхнули, меня шлепнули по спине в знак снисходительного одобрения.

— Сойдет, а теперь шевели черенками и быстро.

Нести не смогу, мне руки нужны свободными.

Мое чудом появившееся ночное видение сходило на нет. Чтобы не спотыкаться и не отставать, я держалась за болтающийся ремень рюкзака.

От некроманта тянуло силой. Обычная тьма, без всяких теневых эффектов. Но он был насторожен, даже напряжен. Пару раз бросал на меня взгляд — в глазах, на донышке, все еще тлело алым. Роща шелестела падающими листьями и среди этих шорохов мне слышались другие.

Темный не доделал работу и кладбище встало? Тогда зачем уходил?

Рощу будто ножом обрезали.

На другом краю пустоши темным росчерком с подсвеченным краем маячила стена поселка или городка. Но едва мы выскочили на открытое место, кравшийся по пятам мрак бросился. Тихо, без воплей и рыка.

Ине толкнул меня, сбивая с ног, над головой со свистом пронеслась лопата и с сочным хрустом развалила голову первого не-мертвого. Истекающая черным и склизким часть черепа шлепнулась рядом. Почти одновременно поверх, добавив брызг, упала выдернутая из рюкзака шипастая дубинка с птицей на рукоятке.

— По коленкам и по тыкве, поняла? — рыкнул темный и пальнул в парочку свежих восставших мертвенно-синим пульсаром.

Хрясь! Золотце снесло отточенным краем очередную голову. Взмах вывернутой кистью. Сила толкнулась, отдаваясь во мне тошнотворным зудом, и двое не-мертвых, подобравшихся сбоку, осели, частично распавшись в пыль, частично оплавившись. Вонь от их расползающихся жижей туш можно было потрогать.