Нильмера

Я единственный во всем городище, кто умеет держать копье, — Мокроус взглянул на вздыхающего Велизария и понял, что тому вся история знакома, может быть с оговорками, но все же… Мокроус добавил: — Да ты не печалься и не пугайся. Гуннам, я твою тайну не раскрою. Скажу больше, даже если узнают, никто там тебя и все твое городище казнить не будет, ни Атилла, ни Бледа… Знаешь ли, все те слухи про гуннов, сильно преувеличены. Да они бывают жестоки, но не больше чем готы и прочие гады. Просто гунны сейчас сильны как никогда.

Видел бы ты их конное войско и стремена…

— Что за стремяна?

— Стремена… Приедешь и сам все увидишь.

— Откуда ты столько знаешь про гуннов? Я за всю свою жизнь только парочку видел, один из них Эдекон—сборщик дани, но и тот по своему происхождению, кажется не гунну, а скиф.

— Знаю много и скажу тебе, что Атилла, ко всем равно относится. У него в войске и славяне, западные и восточные, и скифы, сарматы, даже готы бывают.

— А что же у Бледы?

— Тот не терпит никого, кто западнее Урала родился.

— Хурала…

— Уральских гор.

— Где это? — удивился Велизарий.

— Ты видать, дальше своего городища и не выезжал, — рассмеялся Мокроус.

Три недели шли они по равнинам-лесам до реки Вислы. Затем столько же по полям и пригоркам до Рейна. Всюду были данники гуннов. Платили им поляне с древлянами, готы, с востока и запада. Поговаривали, что даже Римский император платит Атилле.

Достигнув Рейна, Велизарий с Мокроусом остановили коней и начали всматриваться в горы, возвышающиеся за рекой.

Они достали мятые карты и подробно их изучили. Убедившись, что сперва, нужно пересечь русло, а затем идти два дня на север, они стали искать перевозчиков. По реке на плотах сплавлялись Готы. Мокроус окликнул их, он хорошо знал местные языки и диалекты. Один из них причалил к берегу.

— Склавин, — чуть презрительно фыркнул высокий и обросший гот, а затем сплюнул в реку, но получив золотую монету от Мокроуса, стал более почтительным.

— Чего он сказал? Какие еще скавины? — спросил Велизарий.

— Они нас называют Склавинами, — сказал Мокроус и добавил: — Не только готы, но и гунны.

— Да как бы не называли, фыркать и плеваться зачем?

— Привыкай, западные готы презрительны ко всем восточным племенам. Они только перед Римом стелются, ну и Атиллу боятся.

Готы приняли двух славян вместе с их лошадьми, прямо на плоты-однодеревки. Местные племена изготавливают такие, срубая и выдалбливая сосны.