Нильмера

— Даже в рабство продать разрешаете?

Велизарий вздохнул и на этот раз горячо, почти гневно сказал:

— Я же вам сказал! Делайте с ними что хотите! Они ваша добыча!

— Прошу меня простить князь, сперва не расслышал, — сказал старший разбойник и толкнув плечом младшего, быстро пошел в сторону пленника.

Велизарий смотрел на них недолго. Было слышно, как два разбойника тут же начали спорить друг с другом.

— Княжеского сынка, и еще троих пленников, я продам в рабство ведьме одной, — говорил старший.

— Какой еще ведьме?

— Живет за триста верст на север от Мережи!

— Это не про Маруху ли ты говоришь?

— Про нее самую.

— Зачем они интересно ей?

— А мне почем знать, главное что платит она золотом и зельями всякими!

Велизарий прошел по дороге чуть дальше. Он издали увидел Валамира, рассматривающего большой терем на краю пригорка. Крыша была завалена снегом, но по росписи на крыльце и выделке коньков он пожалуй ничуть не уступал княжескому.

— Можешь забирать себе, — похлопал Велизарий по плечу Валамира.

— А чей он?

— Твой.

— Я имею ввиду до меня.

— Жил в нем Светояр, а сейчас видать никого.

— А он точно не вернется? — насторожившись спросил Валамир.

— От Волколака, утащившего в лес, не возвращаются, — сказал Велизарий, немного скорбно.

Глава 8

Плинта медленно прочел письмо и неуклюже опустился на край деревянной скамьи, так, что она чуть не опрокинулась. Он выронил письмо из рук. Эдекон, стоявший неподалеку, поднял его и быстро пробежался глазами. На обоих нашла тишина.

— Значит Нильмера твоя нашлась.

— Громобой уже везет ее домой, — задумчиво произнес Плинта. — Нужно было помочь ее отцу.

Эдекон подвинул к столу деревянное кресло и уложив на него мягкую подушку сел рядом с князем. Он внимательно рассматривал перстни на своих пальцах, пытаясь устроить игру драгоценных камней, отразив их от света масляных светильников. Когда ничего не удалось скиф проговорил:

— Судя по мокрым листам, твоя жена плакала.

— Плакала? — тихо спросил Плинта и тут же взорвался: — А как же иначе?! Тихомир был ее отцом.

Князь очень редко, позволял себе повышать голос на Эдекона, такое могло быть чревато, но скиф простил ему сегодня эту вольность. Он встал с кресла и подойдя к Плинте похлопал его по плечу. Затем скиф тихим голосом сказал:

— Для твоей жены он был отцом, а для нас просто очередным князем.

— Я его уважал! — воскликнул Плинта.

— Опять же, только учитывая что он отец твоей жены.