Во власти проклятого короля

Глава 40

Глава 40

Вацлав трясущимися руками держал два листа бумаги, сравнивая на них почерк. Оба, несомненно, написаны Аленой. Один – таблица из тетрадки по истории королевства, так поразившая его ранее лаконичностью своего содержания. Другой – фрагмент сумрачного заклинания.

Неужели она изначально была на сумрачной стороне? Это бы объяснило ее невероятные познания. Или поверить в невольное бездумное участие в ритуале, устроенном внучкой Верховного?

Чтобы он не думал, во что бы не верил, но приговор преступницам только один, принятый с давних времен на все Межгорье.

Древний старец с остывшим сердцем уже предварительно одобрил его, не пощадив родную внучку. Король бессилен что-либо изменить.

В зал суда допустили не многих. Стояла щемящая гробовая тишина. На памяти живых в королевстве никогда не рассматривали такое страшное преступление. Как назло, в этот день на улице стояла ясная безветренная погода. Солнечные зайчики проникали через мрачные занавески и носились по холодному каменному полу, словно надсмехаясь над всеми присутствующими.

На возвышающихся трибунах разместились король с братом, древний Верховный, сударь Богша Леове, и главный судья-докладчик. Сбоку от подсудимых находились граф Бран, вызвавшийся поддержать друга, сударыни Мадина, Дана и Ирэн, сударь Грэн.

Первой допросили Багряну. Девушка подтвердила все обвинения. Речь русоволосой красавицы была слишком воодушевленной. Немигающий взор ее голубых глаз с детской наивностью смотрел на присутствующих.

Она хотела вернуть огонь в город и защитить свой народ от недостойного презрения.

Стоящий за спиной обвиняемой доктор Эшл подтвердил предварительный диагноз. К сожалению, суровый приговор не подлежал послаблению даже для преступницы в состоянии душевного расстройства.

Алена следующей повторяла данные ранее показания. Она словно ощущала себя в страшной сказке для взрослых. Неужели ничего не возможно изменить? Вацлав - он же король.

Язык не поворачивался просить пощады, когда она видела этот пустой и отчужденный взгляд инквизитора. Не пожалеет. Не сможет. Для него закон превыше всего. Богша? Тоже нет. Он смотрел на обеих подсудимых с отвращением. С детства ему внушали, что нарушение древних заповедей - самый страшный грех. Он еще молод и сам не совершал ошибок, поэтому чужих не поймет. Верховный? Самый строгий блюститель древних учений, безжалостно сжегший тайные рукописи.