Портрет Дори-Анны Грей

Из трещины брызнули струи темной субстанции.

Сегодня Новый год. Множество людей со светлыми мыслями и надеждой на лучшее будущее загадывают свои желания. Если я тоже…

Свить! Купол пал.

Дух с высоты потолка бросился вниз ко мне. Я метнулась к Яромиру. Выиграв буквально несколько мгновений, прижала наши с ним ладони к символам подпитки. Румянец начал возвращаться на бледные щеки парня.

— Что ты…? – начал возмущаться Яромир и даже отдернул свои ладони от символов, не позволяя мне делиться с ним энергией.

Но наше время вышло.

Дух ворвался в мое тело на неимоверной скорости. Каждая клеточка отозвалась дичайшей болью. Меня будто ломали. Одни части тела надувались до невозможных размеров, другие сворачивались и сгибались вопреки костям и суставам. В глазах почернело.

Я орала. Срывая горло и корчась в муках. Сознание меркло. Не столько от боли, сколько из-за вытесняющей его мглы. Дух пытался захватить мое тело, и у него это отлично выходило. Меня поглотил ужас.

Яромир спеленал меня своими руками.

Виктор и Мстислав прижали мои ладони к символам, изгоняющим духа, и эхом повторяли слова за экзорцистом.

Темная субстанция сопротивлялась, но явно слабела внутри меня. Даже боль утихла. Из-за гула в ушах я не могла вторить Яромиру, поэтому мысленно твердила единственное на тот момент желание: «Пожалуйста, пусть будет все, как прежде».

Из меня хлынула чернота, сдавшись под натиском экзорциста, подпитываемого коллективной энергией. Но мы не успели выдохнуть с облегчением.

Чернота собралась под потолком, сформировалась в оскалившуюся морду и спикировала вниз, снова нацелившись на меня.

«Эта гадость будет атаковать меня снова и снова, пока не получит свое», — мелькнула мысль. Я сжалась в комочек и зажмурилась, приготовившись к повторному вторжению. Но ничего не произошло.

Открыв глаза, я ахнула. Передо мной стоял Яромир. И как только на ноги поднялся? Он уперся ступнями в защитные знаки и раскинул над нами щит. Дух в этот раз не бился сквозь преграду, а присосался к ней.

Крупными глотками он поглощал энергию, призванную защитить нас. Сам Яромир усыхал на глазах. Его скулы резко очертились, глаза ввалились, волосы потускнели и повисли сосульками, кожа натянулась и посерела, губы стали почти черными.

Он отдавал свои жизненные силы на заслон. Временный заслон. Для нас.

— Я… долго… не… смогу… — задыхаясь прошептал он. – Беги… бегите…

Я понимала его чувства. Сама так поступила бы, если бы могла. Отдать жизнь за тех, кто дорог.