Портрет Дори-Анны Грей

— Не, это просто ты на него в темноте свалилась. А он отойти не успел, — просветил меня друг, роясь в коробе с медикаментами.

— Радуйся, что у меня руки заняты, иначе поплясал бы, — проворчала я, прикладывая мокрую от растаявшего снега перчатку ко лбу Яромира.

— Тут человек умирает, а ей все танцульки, — наигранно вздохнул Виктор.

В ответ я запустила в наглую ухмыляющуюся морду ту самую мокрую перчатку, которую нервно зажимала в руке.

— По твоей милости он сейчас умирает! – вскрикнула я, готовая вот-вот разрыдаться.

Пальцы непроизвольно зарылись во влажные шелковистые пряди.

— Да не хотел я, — оправдываясь, тихо прошелестел брат.

— Нашел! — Мстислав протянул мне флакон аммиака, но Виктор перехватил и, откупорив, сам сунул под нос Яромира «вонючку».

— Ты поглаживай давай, Дори, не ленись, — распорядился он, кивая на мои пальцы, запутавшиеся в волосах Яромира. – Неженки любят нежности.

Я свободным кулаком зарядила шутнику в плечо, но вторую руку не стала убирать от головы пострадавшего.

Красивый. Сердитые морщинки на лбу разгладились, губы, обычно поджатые, расслаблены. Яромир выглядел сейчас необычайно трогательным и ранимым. Сердце защемило от тревоги за него.

Мстислав напряженно следил за флаконом в руках друга. Тот то приближал к носу аммиак, то отдалял.

— Так маман однажды беременную грет откачивала, я видел, — с умным видом пояснил Виктор свои действия.

— Он вам не беременная грет! – шикнула я на ухмыляющихся друзей.

— Сами видим уже, — буркнул Виктор. – Не помогает.

— Может, все-таки носки? – с надеждой спросил Мстислав. – Я готов пожертвовать свои.

Я замахнулась на друга, и в этот момент Яромир застонал.

— Где болит? – спросила я, отталкивая руку брата с флаконом. Но так и не дождалась ответа. Парень часто моргал и морщился, однако говорить не спешил. – В больницу! – наконец, решила я.

— Нет, — прохрипел Яромир.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

— Но ты… тебе… — Я не знала, как обрисовать плачевное состояние парня.

— Я в порядке, — заявил Яромир и принял сидячее положение. Правда, тут же оперся на спинку диванчика, однако сидел самостоятельно, без помощи, что меня здорово приободрило. Он подвигал из стороны в сторону челюстью и потер висок. Вот, значит, куда угодил Виктор. Не удивительно, что надолго вырубил.

— Ты это… извини меня, ладно? – тут же принялся договариваться Виктор.